Фамилия Бородынкины — один из тех редких случаев, когда написание вводит в заблуждение. Если смотреть на суффикс, то перед нами типичная русская фамилия на -ин, образованная от прозвища или имени, оканчивающегося на -а/-я. Но здесь есть нюанс: буква ы в середине слова не случайна. В русской ономастике фамилии с -ын- встречаются реже, чем с -ин-, и часто указывают на старую, диалектную или церковнославянскую огласовку. Однако в основе фамилии всё же лежит просторечная форма Бородыка — от «борода».

Исходное прозвище Бородыка — не просто «человек с бородой». В русской традиции прозвища на -ыка (как Криворотый, Губыка, Носыка) давали людям с яркой, заметной чертой внешности. Бородыкой могли назвать и мужика с окладистой бородой «лопатой», и боярина, носившего её по статусу — ведь до реформ Петра I борода была обязательной для всех сословий, от крестьянина до князя. Интересно, что у южных славян, например у сербов и македонцев, борода считалась символом плодородия и богатства: сохранились обряды, когда после удачной сделки чесали монетой бороду, приговаривая пожелание изобилия по числу волос.

Фамилия Бородынкин прошла через несколько стадий: сначала прозвище Бородыка, затем отчество Бородыкин (сын Бородыки), а позже, под влиянием народного произношения или канцелярской записи, появился вариант с -ын-. Такая замена — не ошибка, а отражение живой речи: в некоторых говорах звук [ы] после твёрдого согласного перед суффиксом звучал естественнее. Поэтому Бородынкин — это та же фамилия, что и Бородыкин, но с более редкой орфографической историей.

Географически фамилия Бородынкины встречается нечасто, но прослеживается в центральных и северных губерниях России, где борода как часть мужского облика сохранялась дольше всего — особенно среди старообрядцев, не принявших петровского бритья. О точном месте возникновения говорить сложно: процесс закрепления фамилий шёл постепенно, и многие «бородатые» прозвища превратились в фамилии независимо друг от друга в разных уездах.

Таким образом, фамилия Бородынкины — не про моду или политику, а про самую заметную черту предка. Это не просто «памятник славянской письменности», а живое свидетельство того, как внешность и бытовые прозвища закреплялись в роду, проходя через диалектные особенности и канцелярские случайности.