Фамилия Бортникер — редкий пример того, как славянское ремесло «оделось» в немецко-еврейский суффикс. Основа здесь очевидна: древнерусское слово «бортник» — человек, который добывал мёд диких пчёл в дуплах деревьев (бортях). Это одно из древнейших занятий восточных славян: бортничеством кормились племена в бассейне Оки ещё в первом тысячелетии до нашей эры, задолго до появления пасек.

Но почему не Бортников, а Бортникер? Ключ — в суффиксе -ер. В русской ономастике он почти не встречается, зато типичен для фамилий евреев-ашкеназов, которые в XIX веке массово получали фамилии на немецкий лад: от профессий, местностей или прозвищ. Сравните: Вейценбаум («пшеничное дерево»), Зауэрштром («кислый поток»), Левенфиш («рыба-лев»), Цигенбаум («козье дерево»), Квечман (от «высказываться неохотно»). Бортникер — того же ряда: славянский корень «бортник» прирастили немецким формантом -ер, обозначающим деятеля. Получилось «тот, кто бортник» — то есть профессиональное прозвище, но уже в иноязычной огласовке.

Такая модель встречается в регионах, где славянское и еврейское население жило рядом — в черте оседлости, на территории современных Украины, Белоруссии, Польши. Носитель фамилии Бортникер, скорее всего, происходит из семьи, где предок-бортник (или просто человек с прозвищем Бортник) получил фамилию при переходе на немецкоязычную административную систему. Никакой «двойной» экзотики тут нет: просто ремесло назвали на языке, который в тот момент был языком документов.

В отличие от массовых Бортниковых, фамилия Бортникер осталась штучной, локальной. Встретить её можно у потомков тех, кто держался за профессиональное прозвище, но записал его по-своему — через призму идиша или немецкого канцелярита.