Фамилия Брутчиков — редкий случай в русском ономастиконе, где за основу, скорее всего, взято не славянское слово, а немецкое прозвище. Исходное слово Brütsch в немецких диалектах означало «недовольный вид» или «кислую мину». Прозвище Брутчик, а затем и фамилию, мог получить человек угрюмый, вечно чем-то недовольный, с характерной насупленной физиономией.

Как немецкое слово попало в русскую фамилию? Тут работает несколько механизмов. В XVIII–XIX веках в Россию активно приглашали немецких колонистов, ремесленников, офицеров и специалистов. Они селились компактно (например, в Поволжье) или встраивались в городскую жизнь. Если носитель прозвища Брутч был немцем, то его русские соседи или приказные люди легко могли «обрусить» фамилию, добавив типичный русский суффикс принадлежности -ов. Так Brütsch превратился в Брутчиков.

Модель образования проста: сначала прозвище Брутч (или Брутча) обросло суффиксом -ик, характерным для уменьшительных или прозвищных форм (ср. Кузнец — Кузнечик, Хромой — Хромик). Затем появился патронимический суффикс -ов, отвечающий на вопрос «чей сын?» — «сын Брутчика». Фамилия закрепилась в форме прилагательного, что типично для русских фамилий дворянского и крестьянского сословий.

Других версий происхождения немного, и они менее убедительны. Можно было бы связать основу с глаголом «бруттить» (устар. — брюзжать, ворчать), но это слово само могло быть заимствованием из того же немецкого корня. Связь с фамилией Брут (от лат. brutus — «тупой», «глупый») маловероятна: суффикс -чиков указывает на конкретное прозвище, а не на прямое заимствование римского когномена.

География фамилии узкая. Брутчиковы встречаются в основном в центральных и южных регионах России, где в XIX веке были исторические немецкие колонии или крупные гарнизоны с иностранными специалистами. Встречаемость фамилии крайне низкая — это не массовая крестьянская фамилия, а скорее след единичного случая адаптации иноземного прозвища в русской среде.