Фамилия Булатая — редкий случай, когда прозвище не перешло в привычную патронимическую форму на -ов или -ин, а застыло в виде полного прилагательного. По своей модели она напоминает фамилии типа Толстая, Кудрявая или Босая, но с той разницей, что в основе лежит не внешняя черта, а качество предмета или оружия. Слово «булатный» восходит к булату — особой стали с узорчатой поверхностью, из которой на Руси ковали клинки. Прозвищем Булатый могли наградить мастера-оружейника, кузнеца, умевшего работать с этим материалом, либо воина, владевшего таким мечом или саблей.

Слово «булат» пришло в русский язык из тюркских — через турецкое bulat или персидское pulad. В древнерусских текстах булатная сталь упоминается как символ прочности и остроты, поэтому прозвище могло иметь и переносный смысл: так называли человека крепкого, несгибаемого, «стального» духом. В этом случае фамилия превращалась в характеристику характера, а не профессии.

Интересно, что фамилия Булатая почти не встречается в центральных и северных областях России, где преобладают фамилии на -ов/-ев. Её ареал — южные регионы, особенно казачьи земли (Кубань, Дон) и Украина, где модель прилагательного в женском роде как фамилия сохранилась лучше. В украинском языке аналогичная фамилия звучала бы как Булата, а русская форма «Булатая» закрепилась, вероятно, при переписях населения, когда писарь записывал прозвище в том виде, в каком его слышал от носителя.

Сравнение с однокоренными фамилиями — Булатов, Булатников, Булат — показывает, что Булатая стоит особняком. Если Булатов — это «чей-то сын по имени или прозвищу Булат», то Булатая — это прямое прозвище, минуя отчество. Такие фамилии часто давали людям, не имевшим устойчивого родового имени: например, солдатам, беглым крестьянам или вдовам, приписанным к общине.

Поскольку фамилия не патронимическая, сословная принадлежность предков могла быть любой — от кузнеца до казака. Но именно ремесленная версия выглядит убедительнее: в условиях, когда кузнечное дело передавалось по наследству, прозвище «Булатый» легко закреплялось за целым родом, а в женском роде — за его представительницами.