Фамилия Булацел — редкий случай, когда в основе лежит не прозвище, не ремесло и не имя, а конкретное словосочетание, причём заимствованное. Это одна из так называемых «семинарских» или «искусственных» фамилий, которые в XVIII–XIX веках массово присваивали выпускникам духовных училищ и семинарий. Вместо привычных Попов, Пономарёвых или Троицких преподаватели нередко давали будущим священникам фамилии, переведённые на латынь или греческий, либо составленные из красивых, но малопонятных слов.

Булацел — это русифицированная форма латинского «buccellatus», что означает «сухарь» или «хлеб насущный». Слово восходит к buccella — «кусочек», «глоток». В семинарской среде такие фамилии давали не от бедности, а с намёком на смиренную, почти аскетичную жизнь служителя церкви, который довольствуется малым. Буквально «Булацел» — «тот, кто ест сухой хлеб», «постник». Похожая логика прослеживается в фамилиях Панис (от panis — «хлеб») или Аквавива (acqua viva — «живая вода»), но Булацел — пример более конкретный и редкий.

Суффикса в привычном русском смысле у фамилии нет: окончание -ел — это адаптация латинского окончания -atus. В русском языке слово воспринималось как цельная основа, поэтому фамилия не склонялась по типу «Булацелов» или «Булацелин» — она застыла в форме, близкой к оригиналу. Встречаются варианты написания: Булацель, Булацелл, но основная форма закрепилась без удвоенной «л».

Географически фамилия тяготеет к югу России и Украине, особенно к Одесской и Херсонской губерниям, где было много духовных училищ. Изредка встречается в Молдавии, что объясняется переселением семинаристов и священников. Сословно почти все Булацелы — потомки духовенства, реже — мещане, получившие фамилию от предка-священника. Дворянских корней у неё нет: это «учёная» фамилия, а не родовая.

В ономастике фамилия интересна тем, что обнажает механизм семинарского именования: когда церковь пыталась оторвать ученика от деревенского прошлого и дать ему «учёное», часто латинизированное имя. Булацел — не про профессию и не про характер предка, а про идею: скромность, воздержание, готовность довольствоваться сухарём. В быту это звучало необычно, но для семинариста было понятным намёком на его будущее служение.