Фамилия Бурачок — яркий пример того, как украинская лексика и уменьшительно-ласкательные суффиксы сформировали фамилию, которая звучит и как прозвище, и как название растения. Её основа — слово «буряк», что в украинском языке означает свёклу. Суффикс «-ок» (в украинском варианте «-чок» после корня на «к») превращает слово в уменьшительную форму: «бурачок» — это маленькая свёкла или, в переносном смысле, «свёколка». Такие прозвища в народе часто давали либо по внешнему сходству (например, человеку с румяным, как свёкла, лицом), либо по роду занятий — огороднику или торговцу корнеплодами.

По модели образования фамилия типична для украинской ономастики, где фамилии на «-ок» (Горобец, Ковальчук, Щипачок) встречаются повсеместно. В русском языке «Бурачок» могло возникнуть как адаптация украинской фамилии при переселении носителей на север, но в центральных и южных губерниях России она тоже встречается. Интересно, что в некоторых говорах «бурачок» означало не только свёклу, но и небольшой бумажный свёрток (кулёк) или даже вид головного убора — так что возможна и вторая, более редкая версия: прозвище могли дать торговцу или человеку, носившему характерный колпак. Однако основная, «свекольная», версия остаётся самой убедительной.

В сословном плане фамилия не несёт аристократического оттенка. Её носители — скорее всего, крестьяне, мещане или казаки, особенно на Левобережной Украине и в южных областях России. Встречается она и у польских шляхтичей, но в единичных случаях, чаще как ополяченная форма украинской фамилии. Географически Бурачки сконцентрированы в Черниговской, Полтавской и Харьковской областях, а также в Краснодарском крае, куда переселялись украинцы.

Сравнение с однокоренными фамилиями — Буряк, Бураков, Бураченко — показывает, что Бурачок стоит особняком именно из-за суффикса. Если Бураков — типичная русская форма (чей? — сын Бурака), а Бураченко — украинская патронимическая модель, то Бурачок — это прямое прозвище, которое не требует добавления родового окончания. Такая фамилия могла закрепиться за человеком ещё в XVI–XVII веках и передаваться без изменений, что делает её ценным свидетельством живой народной речи.