Фамилия Бурчины (в документах чаще встречается в форме Бурчин) — один из тех случаев, когда за коротким звучанием скрывается сразу несколько возможных историй. Спор о происхождении здесь не праздный: от того, какую версию принять, меняется и портрет предка.

Самая прямая и лингвистически прозрачная версия ведет к украинскому глаголу «бурчати» — ворчать, бормотать, говорить невнятно. Прозвище Бурча могли дать человеку с неразборчивой речью или вечно недовольному, ворчливому. Суффикс -ин в фамилии указывает на принадлежность: «чей?» — сын Бурчи. Такая модель типична для восточнославянских фамилий, особенно в среде крестьян и мещан.

Менее убедительна, но всё же встречается в ономастике версия, выводящая основу из турецкого burç — «башня, крепость». Сторонники этой гипотезы предполагают, что родоначальник Бурчиных мог нести службу в крепости или жить у башни. Однако против этой версии говорит отсутствие в фамилии тюркского суффикса принадлежности: если бы прозвище было прямым заимствованием, мы скорее ждали бы форму вроде Бурч-оглы или Бурчак.

Третья линия — прозвище Бурка. Здесь сразу два возможных источника. Первый — предмет одежды: бурка, кавказский или казачий войлочный плащ. В таком случае фамилию мог получить либо лихой наездник, носивший длинную ворсистую бурку со швами-плечами, либо пастух, которому была сподручнее короткая гладкая бурка без швов. Второй источник — цвет: от прилагательного «бурый» (коричневый, искрасна-черноватый). Так Буркой могли прозвать человека с тёмно-коричневыми волосами или смуглой кожей.

Важно, что фамилия закрепилась именно в форме Бурчин, а не Буркин. Это говорит о том, что в основе всё же лежало прозвище на -а (Бурча), а не на -о (Бурко). Для фамилий на -ин исходная форма на -а — стандарт: Бурча → Бурчин, как Воробей → Воробьин или Молча → Молчанов (через Молча). Но в народной речи границы стирались, и вариант Бурчины мог возникнуть и от Бурки, если прозвище осмыслялось как «Бурка» с родительным падежом «Бурки» — «сын Бурки».

Географически фамилия Бурчины тяготеет к южнорусским и украинским областям, что подтверждает связь с украинским «бурчати» и с кавказским контекстом бурки. Встречается она нечасто, что типично для прозвищных фамилий, не перешедших в разряд массовых дворянских.

Однозначно утверждать, какая из версий верна для конкретной семьи Бурчиных, нельзя без генеалогического исследования: записи в метрических книгах, ревизских сказках и писцовых книгах могут указать на регион и сословие предка. Но сам набор возможных значений — от ворчуна до кавказского пастуха — делает эту фамилию живым свидетельством быта и языка тех, кто её носил.