Фамилия Бурнусузов — редкий случай, когда прозвище, лёгшее в основу, почти не нуждается в реконструкции. Она прямо указывает на предмет гардероба: бурнус. Так в XIX веке называли просторный плащ с капюшоном, который носили бедуины, а позже — и в России, где бурнус вошёл в моду как деталь женского и мужского костюма. Человек, получивший прозвище Бурнус или Бурнусуз, мог либо постоянно ходить в такой одежде, либо, что вероятнее, шить или продавать её.

Суффикс -ов делает фамилию типичной для центральной России: она образована по модели «чей сын?» — сын Бурнусуза. Сама же основа «Бурнусуз» нестандартна. Если бы прозвище звучало как «Бурнус», мы бы имели фамилию Бурнусов. Удлинение за счёт -уз- заставляет задуматься: не искажение ли это тюркского слова? В тюркских языках «бурну» означает «нос», а «суз» — «вода». Теоретически «Бурнусуз» можно перевести как «тот, у кого нос как вода» (бесформенный, мягкий) или даже «нос без воды» — но это натяжка. Правдоподобнее, что перед нами просторечная форма: в говорах слово «бурнус» могли произносить с окончанием на «уз», как «кафтан» превращался в «кафтануз». Или же прозвище Бурнусуз дали человеку, который носил бурнус, но с насмешливым уменьшительным оттенком.

Фамилия не встречается в старых боярских списках и родословных книгах. Её носители — скорее всего, выходцы из мещанской или купеческой среды, а то и из ремесленников: портных, скорняков, торговцев сукном. В дореволюционных адресных книгах Бурнусузовы изредка попадаются в южных губерниях — там, где восточная одежда была привычнее глазу, например в Астрахани или на Кавказе. Но массового распространения фамилия не получила: она осталась штучной, единичной. Это тот случай, когда по фамилии можно почти буквально представить предка — в длинном плаще с капюшоном, который выделял его среди соседей.

С точки зрения словообразования примечательно, что фамилия сохранила конечный согласный основы «з»: в русском языке заимствованные слова на -ус (бурнус, кактус) при образовании фамилий обычно теряют его (Бурнусов, Кактусов). Здесь же «з» удержалось, что лишний раз доказывает: прозвище бытовало в устной речи как полное имя собственное, а не как усечение от «бурнусный».