Фамилия Давлятгариев — редкий пример того, как тюркский именник скрестился с арабской лексикой, а затем попал в русскую паспортную систему. Её основа — составное мужское имя Давлятгари (варианты: Давлетгарей, Давлятгарей, Девлетгирей), которое до сих пор бытует у татар, башкир и некоторых народов Кавказа. Разбираем по частям: первая половина «давлят» восходит к арабскому «дауля» — государство, богатство, владение; в тюркских языках это слово закрепилось в значении «счастье, благоденствие, могущество». Вторая часть «гари» (или «гарей») — арабское «гари» (غاري) — «стремящийся, жаждущий», реже — «воин, борец». Вместе имя можно перевести как «стремящийся к благоденствию» или «воин счастья».

Фамилию образовали по русской модели с суффиксом -ев, который присоединили к восточному имени. Это типичный случай для XIX–XX веков, когда мусульманские имена, особенно у татар и башкир, адаптировали к документам Российской империи: сына Давлятгари записывали как Давлятгариев. Суффикс -ев, а не -ов, объясняется мягким конечным «и» в основе (ср. Ахметов, но Муртазин — от Муртаза). Встречаются варианты с -ин (Давлятгарин), но они реже и могут указывать на другую региональную традицию.

Географически фамилия тяготеет к Волго-Уральскому региону — Татарстану, Башкортостану, Оренбуржью. В дореволюционных метрических книгах и ревизских сказках её носители — чаще крестьяне и ремесленники из татарских и башкирских деревень, хотя имя Давлятгари изначально было престижным и могло встречаться у зажиточных слоёв. Фамилия не получила широкого распространения из-за редкости самого имени: в отличие от «массовых» Галиевых или Хасановых, Давлятгариев — штучный вариант, что делает её маркером конкретной родовой линии.

Любопытная деталь: в крымскотатарской среде имя «Девлет-Гирей» носили ханы из династии Гиреев, но там «Гирей» — это уже династический титул, а не личное имя. Поэтому связывать фамилию напрямую с крымским ханством стоит с оговоркой: скорее всего, предки Давлятгариев не имели отношения к знати, а просто носили популярное в народе имя, в котором «гарей» воспринималось как благородное добавление.