Фамилия Дрочун — яркий пример того, как прозвище, закрепившись в официальном именовании, сохраняет живую разговорную основу. В её основе лежит глагол «дрочить» в одном из его старых, ныне утраченных значений. В современных говорах и исторических источниках это слово означало нечто совсем непохожее на современное табуированное значение. В южнорусских и украинских диалектах «дрочить» значило «дразнить, раздражать, сердить», а также «баловать, нежить, холить». Соответственно, Дрочуном могли прозвать либо капризного, обидчивого человека, которого легко вывести из себя, либо, наоборот, того, кто сам любил задираться и дразнить окружающих. Есть и версия, что прозвище относилось к человеку избалованному, которого в детстве «дрочили» — то есть чрезмерно опекали и баловали.

Модель образования фамилии проста и типична для восточнославянских фамилий. Суффикс -ун активно использовался для создания прозвищ по характерному действию или свойству: крикун, молчун, хвастун. Дрочун — тот, кто «дрочит» (дразнит или балует). Затем к этой основе добавился патронимический суффикс -ов, и фамилия Дрочунов со временем могла сократиться до Дрочун. Однако чаще всего фамилии на -ун без дополнительного суффикса фиксировались в украинской и белорусской традиции, где они могли закрепляться в форме Дрочун без наращения -ов. Таким образом, перед нами типичная украинская или южнорусская фамилия, образованная от прозвища.

Важно отметить, что фамилия эта редкая и не имеет отношения к современной ненормативной лексике, которая приобрела это слово позже и совсем в ином контексте. В старых документах, например, в писцовых книгах XVI–XVII веков, встречаются люди с прозвищами Дроч, Дроча, Дрочун — и все они фиксируются в южных регионах, где глагол «дрочить» был вполне обычным словом. Ономасты, в частности Б. Унбегаун, относят подобные образования к группе прозвищ по характеру и поведению.

В современной России фамилия Дрочун встречается единично, чаще всего на юге страны и в приграничных с Украиной областях. Носителям этой фамилии стоит помнить, что её первоначальный смысл был нейтрально-бытовым и не нёс той резкой окраски, которую слово приобрело в последние десятилетия. Это просто одно из многих «характерных» прозвищ, которые давали людям за манеру поведения.