Фамилия Дубинина — одна из тех, где прозвищная основа настолько прозрачна, что кажется простой, но при ближайшем рассмотрении открывает неожиданные культурные пласты. В основе лежит слово «дубина» — не столько орудие, сколько человек: крепкий, упрямый, простоватый или, наоборот, несговорчивый. Однако корень здесь — «дуб», и именно с ним связана более глубокая, почти мифологическая подоплёка.

В русской и белорусской традиции дуб был не просто деревом, а сакральным центром. Духовный регламент 1721 года с неодобрением фиксировал, как «попы с народом молебствуют перед дубом, и ветви оного дуба поп народу раздает на благословение». Церковь боролась с языческими пережитками, но народная память хранила их столетиями. В Минской губернии ещё в конце XIX века рассказывали легенду о «стародавнем дубе»: рубить его было нельзя — срубившие погибли, а вслед за этим целую неделю бушевала буря. В Воронежской губернии, напротив, дуб почитали как свадебный оберег: молодожёны после венчания трижды объезжали его верхом или в повозке.

Так что прозвище Дубина могло достаться человеку не только за грубый нрав или физическую силу, но и за связь с этим почитаемым деревом — возможно, он жил возле такого дуба, сторожил его или проводил обряды. Фамилия образована по простой модели: прозвище на -а плюс типичный русский суффикс принадлежности -ин, означающий «чей?» — то есть «сын Дубины» или «человек из рода Дубины». Женская форма Дубинина — это либо жена, либо дочь Дубины, но в современном употреблении она давно закрепилась за женщинами как вариант фамилии.

Интересно, что в некоторых говорах «дубина» означала не только толстую палку, но и молодой дубок, дубовую рощу — так что фамилия могла возникнуть и как топонимическая, от названия местности. Однако основная версия, опирающаяся на прозвище, остаётся наиболее убедительной: слишком много в истории этой фамилии отголосков древнего почитания дерева, чтобы списывать всё на случайную кличку.