Фамилия Дьяченкова — женская форма фамилии Дьяченков, которая образована от прозвища или нецерковного имени Дьяча. В основе лежит слово «дьяк». На Руси до XVIII века так называли начальника или письмоводителя в канцелярии разных ведомств. Прозвище Дьяча, таким образом, относится к «профессиональным» именованиям и прямо указывает на род занятий основателя фамилии.

Суффикс -енк(ов) типичен для южнорусских и украинских фамилий. В этой модели -енк- означает «малый», «сын» или «потомок», а окончание -ов добавилось при русификации фамилии и адаптации к общерусской патронимической норме. То есть Дьяченков — буквально «сын Дьячи» или «потомок того, кого звали Дьяча». Это отличает фамилию от более частых Дьяков или Дьячков, где суффиксы другие.

Стоит уточнить, что в исходном тексте смешиваются два прозвища — Дьяча и Дьячок. Исторически и грамматически они не одно и то же. Дьячок — уменьшительное от дьяк, так называли низших церковнослужителей, псаломщиков. Прозвище Дьяча, скорее всего, происходит напрямую от «дьяк» без уменьшительного суффикса, что могло указывать на более высокий статус — приказного дьяка, а не церковнослужителя.

Положение дьяков на Руси менялось. В ранний период они были личными слугами князя, нередко несвободными, хранили казну и вели письменные дела. Само слово «дьяк» стало общеупотребительным только в XIV веке, вытеснив древнерусское «писец». Уже великий князь Иван Васильевич в первой статье Судебника 1497 года предписал, чтобы в суде бояр и окольничих непременно участвовали дьяки. К XVI–XVII векам дьяки стали влиятельной прослойкой — фактически государственными чиновниками, начальниками приказов. Поэтому фамилия Дьяченкова может указывать на предка, который служил в приказной избе, вел судебные или финансовые документы.

Фамилия Дьяченкова встречается в разных регионах, но особенно характерна для юга России, Белгородской, Воронежской, Ростовской областей, а также для Украины, где форма на -енко распространена повсеместно. При переезде в центральные губернии к основе могли добавлять -ов, чтобы фамилия звучала привычнее для великорусского уха.