Фамилия Егореничев — редкий пример того, как русская фамилия строится не по самой ходовой модели. В ней сразу три суффикса: -ен-, -ич- и -ев. Это не случайный набор, а результат долгой цепочки превращений.

В основе лежит имя Егор — народная форма канонического имени Георгий. От него образовали отчество Егоренич (в некоторых говорах — Егорыч или Егорич). Суффикс -ич в русской традиции указывал на «сына такого-то»: Егоренич — «сын Егора». А вот дальнейшее прибавление -ев — шаг необычный. Обычно отчества на -ич становились фамилиями без дополнительных суффиксов (например, Егорович). Здесь же появилась притяжательная форма: Егореничев — буквально «чей? — Егоренича», то есть потомок человека, которого звали Егоренич.

Такая модель — отчество плюс фамильный суффикс — встречается в основном в северных и центральных регионах России, где в XVII–XVIII веках была сильна традиция «фамилий по деду». Предок, носивший отчество Егоренич, мог быть не просто сыном Егора, а уважаемым человеком, которого так называли в официальных документах. Скорее всего, он принадлежал к крестьянскому или посадскому сословию — дворянские фамилии с таким громоздким суффиксом почти не встречаются.

В некоторых говорах форма Егоренич могла закрепиться как самостоятельное прозвище — например, для человека, который подчеркивал свое происхождение от известного в округе Егора. Тогда фамилия Егореничев означает «внук или потомок того Егоренича».

Интересно, что фамилия почти не имеет географических вариантов. В современных справочниках она фиксируется в единичных случаях, в основном в Поволжье и на Урале. Это говорит о том, что род мог быть немногочисленным и компактно проживающим. Ударение, скорее всего, падает на второй слог: Егорéничев.

В ономастике такие фамилии называют «патронимическими с двойным суффиксом». Их редкость объясняется тем, что язык стремился к упрощению: отчество на -ич само по себе было достаточно формальным, и добавлять к нему еще один суффикс считалось излишним. Поэтому Егореничев — не просто фамилия, а лингвистический артефакт, сохранивший старую словообразовательную логику.