Фамилия Ерышканова — женская форма от Ерышканов, и её разбор стоит начать с суффикса. Модель на -ов/-ев указывает на принадлежность: «чей?» — Ерышканов, то есть потомок человека по прозвищу или имени Ерышкан. Основа здесь — Ерышкан, а в ней отчётливо слышен корень «ерыж-» или «ерыс-», который ведёт к слову «ерыга» или «ерыжник». В старых русских говорах «ерыгой» называли беспутного гуляку, пьяницу или озорника. Прозвище Ерыга встречается в документах XVI–XVII веков, а суффикс -ан (как в «Горлан», «Болван») придавал основе оттенок характерности или пренебрежения: Ерышкан — это «тот, кто ведёт себя как ерыга», «маленький ерыга» или «большой ерыга». Таким образом, фамилия Ерышканов — патроним от прозвища, данного за поведение или привычки.

Географически фамилия редкая, и её корни, скорее всего, лежат в северных или центральных областях России, где диалектное слово «ерыга» было в ходу. В современных базах данных носители Ерышкановых встречаются в Поволжье и на Урале, что типично для фамилий, закреплённых в среде крестьян и ремесленников после отмены крепостного права. Другая, менее вероятная версия связывает основу с тюркским «ерык» (свобода, воля) или «ирыш» (удача), но для русского уха такая трактовка натянута: суффикс -ан и окончание -ов выдают славянскую модель словообразования, а не заимствованную.

Интересная деталь: в написании фамилии встречается вариант через «и» — Ирышканов, но он ещё реже. В XIX веке при переписях и в метрических книгах могли путать «е» и «и» из-за аканья, поэтому Ерышкановы иногда записывались как Ерышкановы с двойным «н» (отчество на -ов + притяжательный суффикс), но это ошибка писцов. Ономастический словарь Б. Унбегауна не упоминает эту фамилию, что говорит о её локальном характере: она не разошлась широко по стране и осталась в пределах нескольких семей, возможно, связанных с одним селом или городом.

В итоге: предки носителя фамилии Ерышканов — скорее всего, крестьяне или посадские люди, получившие фамилию по прозвищу родоначальника, которое отражало его характер или образ жизни. Никакого знатного происхождения или герба за ней не числится, но это не делает её менее ценной для истории быта и языка.