Фамилия Фортунин — редкий пример искусственной фамилии, которую не выводили из прозвища или ремесла предка, а сконструировали намеренно. В её основе лежит имя римской богини счастья, случая и удачи — Фортуны. Такие фамилии в России давали в духовных училищах и семинариях: будущим священникам нередко меняли бытовые фамилии на более благозвучные, часто с латинским или греческим оттенком. Предок Фортуниных, судя по всему, был семинаристом, которому при поступлении или выпуске присвоили «говорящую» фамилию, призванную подчеркнуть благочестие или просто выделить ученика из общей массы.

Словообразовательная модель здесь проста: к основе «Фортун-» добавили русский притяжательный суффикс «-ин», который обычно указывает на принадлежность кому-то. В крестьянской среде фамилии на «-ин» часто означали «сын такого-то», но в случае с искусственными семинарскими фамилиями суффикс работал иначе — он русифицировал чужеродное имя, делая его удобным для повседневного употребления. Поэтому Фортунин — это не «сын Фортуны», а скорее «носитель фамилии, образованной от Фортуны».

Важно понимать разницу: естественные фамилии закреплялись за человеком постепенно, через прозвища, данные соседями или семьёй. Искусственные же фамилии придумывались намеренно, по решению преподавателей или самого семинариста, и не отражали реальных связей человека с античной богиней. Это была скорее дань моде на классическое образование и желание придать будущему пастырю более возвышенное, книжное именование.

Стоит оговориться, что в русской ономастике встречаются и другие фамилии с тем же корнем, например Фортунатов, — они образованы от латинского прилагательного fortunatus («счастливый, удачливый»). Фортунин же выглядит более простым и «приземлённым» вариантом: если Фортунатов звучит как прямая отсылка к качеству, то Фортунин — это скорее фамилия-образ, отсылающая к самой богине. Такая пара хорошо показывает, как семинаристы и их наставники варьировали одну и ту же основу, создавая разные по звучанию, но близкие по смыслу фамилии.

Географию бытования фамилии проследить сложно: искусственные фамилии не были привязаны к конкретной местности, поскольку их раздавали в духовных школах по всей империи. Однако можно предположить, что предки Фортуниных были выходцами из духовного сословия, и фамилия сохранилась в семьях, где традиция служения церкви передавалась из поколения в поколение. После революции, когда многие семинаристы и священники сменили род деятельности, фамилия осталась как память о книжном, образованном происхождении рода.

Отдельного внимания заслуживает то, что Фортуна — богиня капризная и переменчивая, и для православной семинарии такое имя могло показаться неожиданным выбором. Однако в XVIII–XIX веках античная мифология была обязательной частью классического образования, и латинские имена воспринимались как нейтральный культурный код, а не как языческий вызов. Поэтому фамилия Фортунин — это не столько прославление языческого божества, сколько свидетельство эпохи, когда русская интеллигенция, включая духовенство, свободно обращалась к античному наследию.