Фамилия Фортушнов — редкий случай, когда основа, казалось бы, прозрачна (в ней слышится латинское «фортуна» — судьба, удача), а происхождение оказывается совсем не таким, как можно подумать. Если отбросить версию о прямом заимствовании из европейских языков (фамилий вроде «Фортунатов» или «Фортуненко» в русской среде почти нет), остаётся один путь: перед нами типично русская фамилия, образованная от прозвища или имени, которое, в свою очередь, восходит к простонародному варианту церковного имени.

Ключ к разгадке — форма «Фортушн». Это не что иное, как обиходная, «уличная» переделка крестильного имени Порфирий. В русских говорах имя Порфирий (от греческого «порфира» — пурпур, багряница) нередко звучало как Порфир, Порфиша, а в некоторых регионах — как Форфир или Фортуш. Звук «п» заменялся на «ф», а суффикс «-уш» (как в Ванюша, Петруша) давал ласкательную форму. Таким образом, Фортуш — это народный вариант имени Порфирий, а Фортушнов — буквально «сын Фортуша», то есть потомок Порфирия.

Суффикс «-ов» в фамилии указывает на стандартную модель образования в центральной России и Поволжье в XVII–XIX веках. Это значит, что основатель рода, скорее всего, был крестьянином или посадским человеком, которого в быту звали не полным церковным именем, а домашним — Фортуш. Его дети и внуки закрепились в документах как Фортушновы.

Географически фамилия привязана к южнорусским и поволжским областям, где аканье и замена глухих согласных были особенно сильны. Встретить Фортушновых можно в бывших губерниях Тамбовской, Рязанской, Саратовской и Пензенской. Примечательно, что фамилия не получила широкого распространения — она осталась локальной, что типично для прозвищ, возникших на базе редких диалектных форм канонических имён.

Никакого отношения к римской богине удачи Фортуне фамилия не имеет. Связь здесь чисто фонетическая: народное ухо переделало непривычное «Порфирий» в более понятное «Фортуш», случайно совпав с корнем, означающим счастье и успех. Так что предки носителя фамилии, скорее всего, были простыми людьми, носившими имя, которое в переводе с греческого означало «багряный», «царский», — ирония судьбы, достойная отдельного упоминания.