Фамилия Ган — один из ярких примеров того, как за коротким звучанием скрывается целый пласт европейской культуры. В подавляющем большинстве случаев она восходит к немецкому слову Hahn — «петух, самец». Такие «птичьи» прозвища были распространены в средневековой Германии, где человека могли назвать по самой заметной черте характера или внешности.

Образ петуха в этом контексте не случаен. В древности он служил символом рассвета, бдительности и призыва к бою — фигуру петуха водружали на башни, чтобы он «глядел» во все стороны и предупреждал об опасности. У галлов петух был тотемным знаком, а у язычников — эмблемой Меркурия, чью колесницу он якобы вёз. Христианская традиция переосмыслила этот образ: петух стал символом Воскресения и атрибутом апостола Петра, напоминая о его отречении и раскаянии (по Евангелию: «Не успеет пропеть петух, как отречешься от Меня трижды»). Поэтому фамилию Ган могли дать человеку заносчивому, задиристому или, наоборот, бдительному и раскаявшемуся.

Однако есть и практическая версия. В немецком языке слово Hahn многозначно: оно также обозначает «курок» (у ружья) и «топорище». Это открывает возможность, что предок носителя фамилии был охотником или дровосеком. Такой разброс значений — от символического до ремесленного — типичен для фамилий, возникших из прозвищ: человек мог получить имя и за повадки, и за инструмент в руках. Выбрать одну версию сложно, но «петушиная» линия выглядит более частотной в ономастике, поскольку «птичьи» фамилии встречаются у многих народов и обычно старше профессиональных прозвищ.