Фамилия Гайдученева — одна из тех, что сразу приковывает внимание своим «южным» звучанием. И это не случайно: в её основе лежит слово «гайдук» (или «хайдук»), которое в разных славянских языках означало одно и то же — вольного стрелка, повстанца, разбойника, а в более поздние времена — слугу в богатом доме или лакея в ливрее.

В русском языке фамилия Гайдученева образована по модели, типичной для южнорусских и украинских земель. Суффикс -енк(о) в украинской ономастике — уменьшительно-патронимический, то есть указывает на потомка: «Гайдученко» — сын Гайдука, маленький Гайдук. Русская фамилия Гайдученев — это уже русифицированная форма той же украинской фамилии. При переносе в великорусскую среду к основе на -енко добавили стандартный русский суффикс принадлежности -ев, получив «Гайдученко» → «Гайдученев». Женский вариант Гайдученева — это форма жены или дочери носителя фамилии Гайдученев.

По сути, перед нами классический пример «переоформления» фамилии при смене этнической или административной среды. Носитель исходной фамилии Гайдученко, перебравшись, скажем, из Черниговской губернии в Курскую или Воронежскую, мог получить в документах окончание -ев, чтобы фамилия звучала «по-русски». Схожий путь прошли фамилии Зинченко — Зинченев, Коваленко — Коваленев.

Что касается самого прозвища «Гайдук», то его семантика неоднозначна. В XVIII–XIX веках на юге России и в Малороссии «гайдуками» называли не только исторических повстанцев (как в Сербии или Болгарии), но и помещичьих слуг, егерей, а также рослых, статных мужчин, которых брали в кучера или телохранители. Таким образом, предок Гайдученевых мог быть и вольным степным жителем, и дворовым человеком при барском доме. Однозначно сказать, какое из значений легло в основу, без генеалогических разысканий по конкретной ветви невозможно — оба варианта равновероятны.

Фамилия редкая и территориально привязанная. Встречается преимущественно в регионах, граничащих с Украиной: в Белгородской, Курской, Воронежской, Ростовской областях, а также в Краснодарском крае. В центральной России и за Уралом — единичные случаи, что подтверждает её локальное происхождение.