Фамилия Гайкало — яркий пример того, как прозвище, данное когда-то по внешности или поведению, закрепилось в роду. Её основа — украинское или белорусское слово «гайка» (уменьшительное от «гай»), но не в значении крепёжной детали, а как «галка» или «чёрная птица». В юго-западных говорах «гайка» — это именно галка, крикливая, заметная птица. Соответственно, Гайкалом могли прозвать человека с тёмными волосами, смуглой кожей или того, кто, как галка, был шумным, вертлявым, любил быть на виду.

Суффикс -ал- в фамилии Гайкало — типичный для украинских и польских фамилий, образованных от прозвищ. Он придаёт оттенок деятеля, носителя признака. Сравните: «кричало» (крикун), «гуляло» (гуляка). Гайкало — это не просто «сын Гайки», а скорее «тот, кто подобен гайке», то есть обладатель характерной черты. Такая модель образования встречается в западных регионах Украины, в частности на Волыни и в Галичине, а также на юго-востоке Польши.

В русском языке существует похожая, но не родственная фамилия Гайкалов. Там суффикс -ов указывает на принадлежность («чей?»), и основа — то же прозвище Гайка (галка). Гайкало же сохранила исходную форму без патронимического суффикса, что для восточнославянских фамилий редкость. Это говорит о том, что фамилия могла быть зафиксирована в документах именно как прозвище, а не как отчество, или же она пришла из регионов, где такие «голые» формы были нормой (например, у казаков или в польской шляхте).

Версия о том, что фамилия связана с ремеслом слесаря или токаря (от слова «гайка» как деталь), менее правдоподобна. Слово «гайка» в техническом смысле вошло в русский язык только в XVII–XVIII веках, а фамилии такого типа обычно старше. К тому же, для именования по профессии чаще использовали суффиксы -ник, -арь или -ец (Гайковщик, Гайкарь, Гайковец). Птичья версия и фонетически, и семантически надёжнее.

Таким образом, предок носителя фамилии Гайкало, скорее всего, жил на западе современной Украины или в Беларуси, был заметным, смуглым или говорливым человеком, за что и получил прозвище Гайкало. Фамилия не потерялась в истории, а сохранила колорит той среды, где прозвища были меткими и часто переходили в фамилии без изменений.