Фамилия Голдилова — редкий случай, когда женская форма по звучанию может быть старше мужской. Дело в том, что в русской ономастике фамилии на -ов и -ев обычно образуются от мужских прозвищ или имён, а женская форма — это уже производная от мужской. Но Голдилова (ударение, скорее всего, на второй слог: Голди́лова) заставляет присмотреться к основе. В ней явно слышится корень «голд», который в русских говорах и диалектах не был распространён, но встречался как прозвище.

Самая вероятная версия: основа «Голди́л» или «Голди́ла» — это прозвище человека, который занимался голдой. В архангельских и вологодских говорах «голда» — это нечто вроде нищего, бродяги, попрошайки, а «голдить» означало «побираться», «выпрашивать». Слово имеет финно-угорские корни (сравните с карельским holdu — «бедный»). Соответственно, Голдилой могли назвать человека, который жил подаянием или, наоборот, был скупым, «жался» до каждой копейки. Суффикс -ил- в прозвищах указывал на деятеля: «Голдила» — тот, кто голдит. Фамилия закрепилась в форме притяжательного прилагательного: «чей сын?» — Голдилов.

Менее вероятна, но возможна связь с личным именем. В старых календарях встречалось редкое крестильное имя Голда (от древнееврейского Golda — «золотая»), но оно было женским, а не мужским, и в России почти не использовалось. Если же отталкиваться от мужского имени Голд (как сокращение от Голдобин или Голдобенков), то суффикс -ил- здесь нестандартен — обычно в таких случаях говорят о прозвище.

Интересно, что фамилия практически не встречается в центральных регионах России. Её очаг — северные территории: Архангельская область, Карелия, Вологодчина. Это подтверждает диалектную версию: «голда» — слово именно северное. В XIX веке носители фамилии числились в основном среди государственных крестьян и мещан, то есть не были ни дворянами, ни духовенством. Встречается также вариант написания Голдылова — он более прозрачен по произношению, но менее точен по словообразованию.

Фамилия Голдилова — не про богатство и не про знатность. Она про быт, про суровую северную жизнь, где прозвище могло прицепиться к человеку из-за его отношения к деньгам или из-за промысла. Её носители — потомки тех, кого в деревне знали как «Голдилу», и это имя, в отличие от многих других, не стёрлось, а дошло до нас в документах и памяти.