Фамилия Голубятников — наглядный пример того, как русская фамилия хранит в себе сразу несколько возможных занятий или качеств предка. Она образована от прозвища Голубятник по стандартной модели с суффиксом -ов: Голубятник → Голубятников, то есть «сын Голубятника», «принадлежащий Голубятнику». Это типичная патронимическая фамилия, которая закрепилась в среде крестьян и мещан, где прозвища часто переходили в фамилии без изменений.

Слово «голубятник» многозначно, и в каждой из своих ипостасей оно могло стать источником прозвища. Самое прямое значение — любитель голубей, человек, который их разводит. Голуби на Руси были не просто домашней птицей: голубь издревле считался символом духовной чистоты и целомудрия, поэтому разведение голубей могло быть не только ремеслом, но и благочестивым увлечением. Соответственно, предок Голубятниковых мог держать голубятню на радость себе и соседям.

Однако у слова есть и хищный оттенок. Голубятником называют ястреба или сокола, который бьёт голубей. В переносном смысле так могли прозвать человека, который любил охотиться на голубей или, что вероятнее, ценил их мясо — голубятина на Руси считалась деликатесом, приравнивалась к мясу дичи. В таком случае прозвище указывало на гурмана, а не на ремесленника.

Есть и третья, менее очевидная версия, связанная с глаголом «голубить» — «придавать чему-либо голубой или синий оттенок». Голубить холсты значило красить ткани в синюю краску, что было отдельной и заметной профессией в текстильном деле. Если прозвище пошло от этого корня, то основатель рода Голубятниковых мог быть красильщиком, а не птицеводом. Из трёх версий эта самая редкая, но лингвистически вполне состоятельная: суффикс -ник часто указывает на человека по действию или орудию (ср. «сапожник», «плотник»).

Что объединяет все три значения — прозвище возникло в бытовой, недворянской среде. Фамилия не книжная и не искусственная, а живая, народная. Встречается она преимущественно в центральных и южных губерниях России, где голубеводство и охота были распространены, а также в регионах с развитым кустарным ткачеством. Поскольку фамилия образована от прозвища, а не от крестильного имени, она говорит о занятии или характерной черте предка точнее, чем многие «именные» фамилии.