Фамилия Гренковы — один из тех случаев, где за привычным окончанием -ов может скрываться неочевидная история. Основа здесь не имя и не профессия, а редкое прозвище Гренка, а точнее — спор о том, что оно означало.

Самая убедительная версия отталкивается от диалектных слов «гренуха» и «греница». Первое — это народное название праздника Семик (седьмой четверг после Пасхи, языческий по корням, но вплетённый в православный календарь). Второе — «греница» — деталь солеварного производства: перекладина, на которой крепится чрен (большая сковорода для выварки соли). Если прозвище Гренка дали по первой основе, его мог получить ребёнок, родившийся в канун Семика. Если по второй — прозвище относилось к рабочему на солеварне. Оба варианта возможны, но связь с промыслом выглядит чуть надёжнее: такие прозвища по орудиям труда давали чаще, чем по календарным датам.

Менее убедительная гипотеза выводит Гренкова из краткой формы имени Григорий — Гриня. Сторонники этой версии предполагают, что под влиянием местных говоров «Гриня» превратилось в «Греня», а затем в «Гренка». Но это требует цепочки фонетических изменений без прямых диалектных подтверждений. Скорее всего, здесь сработало желание привязать неясное прозвище к знакомому имени.

Самая известная фигура с этой фамилией — Александр Иванович Гренков (1839–1901), сын священника, магистр Московской духовной академии. Он преподавал нравственное богословие в Казанской академии и оставил несколько трудов по истории богословия. Его пример показывает, что носители фамилии встречались в духовном сословии, хотя по модели образования прозвище Гренка могло появиться в любой среде — и в крестьянской, и в ремесленной.

Фамилия Гренков закрепилась в формате притяжательного прилагательного с суффиксом -ов, что типично для русских фамилий, образованных от прозвищ на -а. В документах она встречается с XVII века, преимущественно в центральных и северных губерниях, где солеварный промысел был распространён.