Фамилия Грибашев — редкий случай, когда прозвище, лёгшее в основу, почти наверняка связано не с внешностью, а с характером или поведением. Вопреки ожиданию, корень здесь не «гриб» в прямом смысле (собиратель или продавец грибов), а древнерусское слово «гриба» — так в некоторых говорах называли горбатого, сгорбленного человека. Соответственно, Грибаш — это человек с изогнутой спиной или сутулый. Суффикс -аш в русских прозвищах часто придавал оттенок постоянного признака: Грибаш — не тот, кто временно согнулся, а тот, кто ходит так всю жизнь.

Модель образования проста: к основе Грибаш- добавили типичный русский суффикс принадлежности -ев. Фамилия означает «сын Грибаша» или «из семьи Грибаша». Такая схема в XVI–XVII веках была основной для крестьянских и посадских фамилий центральной России. Важно, что фамилия не дворянская и не духовная: суффикс -ев (а не -ский) указывает на непривилегированное сословие, скорее всего, на крестьян или ремесленников.

Есть и другая, менее убедительная версия: связь с диалектным «грибать» — ворчать, брюзжать. В этом случае Грибаш — ворчун. Но географическая привязка фамилии подсказывает, что первая версия правдоподобнее: основная масса носителей фамилии Грибашев исторически сосредоточена в северных и центральных областях России — в Архангельской, Вологодской, Костромской губерниях. Именно там слово «гриба» в значении «горб» фиксируется в говорах. В южных регионах фамилия почти не встречается, что исключает связь с украинским или белорусским «гриб» как таковым.

Любопытно, что фамилия Грибашев не имеет «двойников» с другим суффиксом (например, Грибашин или Грибашов) — это говорит о том, что прозвище закрепилось в одной локальной среде и не распалось на варианты. В современных справочниках (например, в «Словаре русских фамилий» В. А. Никонова) Грибашев обычно относят к группе «антропонимических прозвищ по физическому недостатку», что ставит её в один ряд с такими фамилиями, как Горбачёв, Сутулов или Кривошеин. Разница лишь в том, что Грибашев образован от более редкого, диалектного слова, и потому звучит неочевидно для современного уха.