Фамилия Калачей — наглядный пример того, как русская фамилия может быть образована не от названия профессии, а от прозвища, и при этом хранить в себе указание на социальный статус. Вопреки ожиданию, она не означает «тот, кто печёт калачи». Основа здесь — слово «калач», но в переносном, ироничном смысле. В русских говорах «калачом» могли называть избалованного, изнеженного человека, белоручку, который «калачом не проработает». Такое прозвище давали либо ленивому, либо, напротив, человеку, который «тёрся», как калач на сковороде — то есть был пройдохой и хитрецом.

Словообразовательная модель Калачей нестандартна. Если бы фамилия происходила от профессии пекаря (калачника), мы бы получили Калачников или Калачёв. Форма на -ей — это притяжательное прилагательное в родительном падеже множественного числа, отвечающее на вопрос «чей?» — «из рода Калачей». Такая модель (Калач → Калачей) характерна для прозвищных фамилий, где основа заканчивается на шипящий или мягкий согласный. Она закрепилась в письменных источниках, когда фиксировали целые семьи или дворы: «Иван, сын Калачей» — то есть из семьи того самого Калача.

Географически фамилия редкая и встречается в основном в южнорусских и украинских регионах, где была распространена форма родительного падежа на -ей (сравните: Бондарей, Ковалей). В северных и центральных областях России чаще писали Калачёвы. Это различие — маркер миграции: Калачей — фамилия, скорее всего, выходцев из Черноземья или Слобожанщины.

В сословном отношении носители фамилии почти наверняка были крестьянами или однодворцами. В документах XVIII–XIX веков фамилии на -ей редко встречались у дворян или купцов; это «народная» модель, которая фиксировала прозвище без прибавления официального суффикса -ов. Если бы предок Калачей был калачником (профессиональным пекарем), фамилия почти гарантированно приняла бы форму Калачников. То, что этого не произошло, подтверждает: речь о прозвище, а не о ремесле.

Известных носителей фамилии Калачей в истории практически нет — это не фамилия знаменитостей, а фамилия-свидетельство. Она сохранила в себе тот самый случай, когда прозвище оказалось точнее и долговечнее профессии.