Фамилия Каныгин — наглядный пример того, как за одной словообразовательной моделью могут стоять совершенно разные прозвища. По сути, это отчество второго порядка: суффикс -ин указывает на принадлежность («чей?»), а основа — прозвище Каныга. Вопрос лишь в том, что именно означало это прозвище у конкретного предка.

Самая прямая версия отсылает к слову «каныга» — содержимому желудка жвачных животных, полужидкой массе из непереваренного корма. Если основатель рода занимался разделкой туш, такое прозвище могло закрепиться за ним по роду занятий. В говорах эта лексика была вполне бытовой, поэтому ничего уничижительного в ней могло и не быть — просто метка профессии.

Вторая версия ведёт нас в Сибирь. Там слово «каньга» означало краденое заводское железо. В таком случае Каныгой могли прозвать нечистого на руку рабочего или того, кто сбывал ворованный металл. Учитывая, что фамилия нередко встречается в уральских и сибирских регионах, эта гипотеза имеет под собой почву.

Третья версия — диалектное «канька» (деревянная кружка, жбанок). Здесь прозвище мог получить бондарь или ремесленник, делавший такую посуду. Слово «канька» фонетически близко к «каныге», а в живой речи окончания могли смешиваться, особенно при записи фамилии в документах.

Важно, что все три версии не противоречат друг другу: разные ветви одного рода могли получить прозвище от разных слов. Уже в XV–XVI веках, когда фамилии начали закрепляться среди посадских и служилых людей, прозвище Каныга превратилось в наследственное Каныгин. Спор о единственно верном корне вряд ли разрешим — слишком много значений у исходного слова в разных говорах.