Фамилия Картауз — одна из тех, что заставляет задуматься о прозвище, а не о крестильном имени. Её основа звучит как иноязычное слово, и это сразу подсказывает, где искать корни. В основе лежит немецкое «Kartaus», которое в русском языке означало картезианский монастырь или просто монастырь строгого устава. Но напрямую назвать человека «монастырём» вряд ли могли. Скорее всего, так прозвали человека, который жил при таком монастыре, работал на него или, что вероятнее, был выходцем из мест, где такой монастырь стоял. В России картезианских обителей почти не было, зато в Прибалтике и на западе бывших польских земель — хватало. Поэтому носители фамилии Картауз — это, скорее всего, потомки выходцев с запада, переселившихся в центральную Россию или Сибирь.

Суффикс в фамилии нулевой — это не типичная русская модель на -ов или -ин. Картауз — это и есть исходное прозвище, которое закрепилось в роду без изменений. Такие «голые» фамилии встречаются реже, и они часто указывают на позднее оформление или на нерусское происхождение основы. В польском языке, например, похожая фамилия Kartuz встречается, и там она тоже связана с картезианцами. В русском быту слово «картауз» могло исказиться: так называли не только монахов, но и, по некоторым говорам, нелюдимого, замкнутого человека — «живёт как в картаузе». Возможно, прозвище дали не за место жительства, а за характер.

География фамилии сегодня размыта, но заметные следы — в Сибири и на Урале. Это объяснимо: в XVIII–XIX веках туда ссылали или переселяли мастеровых, в том числе иностранцев и жителей западных губерний. Картаузы могли быть среди горнозаводских рабочих или крестьян, приписанных к заводам. Фамилия не дворянская, не купеческая — она из низовых слоёв, где прозвище цеплялось крепко и передавалось по мужской линии как есть.

В ономастических словарях фамилия нечастый гость. Б. Унбегаун в «Русских фамилиях» упоминает похожие примеры, но прямо Картауз не разбирает — видимо, из-за её редкости. Однако логика словообразования прозрачна: заимствованное слово, ставшее прозвищем, а затем фамилией без дополнительных суффиксов. Это делает её ценной для историков — она хранит память о западном влиянии и монастырской культуре, которая в России была чужой.