Фамилия Керез — редкая, и её происхождение не лежит на поверхности. В отличие от большинства русских фамилий, образованных от крестильных имён (Иванов, Петров) или профессий (Кузнецов, Мельников), Керез, скорее всего, имеет тюркские или финно-угорские корни. Чтобы понять её смысл, нужно отбросить привычную модель с суффиксами -ов/-ев, — здесь их нет. Фамилия застыла в своей исходной, неадаптированной форме.

Самая вероятная версия ведёт к тюркскому слову «керез» — так в некоторых диалектах называли кедр, сосну или вообще хвойное дерево. В этом случае фамилия могла возникнуть как прозвище человека, жившего в кедровом лесу, занимавшегося сбором орехов или обработкой древесины. Подобные «растительные» прозвища (Сосна, Дуб, Берёза) встречаются у многих народов, но в виде фамилии Керез они почти не сохранились в центральной России — это указывает на южное или восточное происхождение рода, например из башкирских, татарских или казахских земель.

Менее очевидная, но тоже возможная версия — связь с финно-угорскими языками, где «керез» могло означать «петля», «силок» или «западня». Тогда прозвище Керез давали охотнику, искусному в установке ловушек. В Поволжье и Приуралье, где веками жили вперемешку марийцы, удмурты и тюрки, такое слово могло перейти в фамилию без изменения окончания. Форма без суффикса (как, например, фамилии Коваль, Гончар) типична для украинской и белорусской традиции, но для Керез это маловероятно — фонетика слова выдаёт скорее восточный след.

Встречаемость фамилии крайне низкая. По открытым данным, Керез можно найти в Башкортостане, Татарстане, а также среди крымских татар. В русских переписных книгах XVII–XVIII веков такая фамилия не зафиксирована, что подтверждает её позднее закрепление в документах — скорее всего, уже в XIX веке, когда крестьянам массово присваивали фамилии по прозвищам. Если ваши предки носили её, они, вероятно, были не крепостными в центральных губерниях, а государственными крестьянами или казаками на окраинах империи.

Таким образом, фамилия Керез — не про «сына Кереза», а про самого человека, которого прозвали по дереву или по охотничьей снасти. Это редкий случай, когда фамилия сохранила живое слово без грамматических наращений.