Фамилия Ханжин — это классический пример того, как личное прозвище, данное человеку за особенности характера или поведения, со временем закрепилось за его потомками. В основе фамилии лежит прозвище Ханжа, которое в русском языке прочно ассоциируется с притворной набожностью, лицемерием и двуличием. Следовательно, первым носителем прозвища мог быть человек, который на людях демонстрировал показное благочестие, а в быту вел себя совсем иначе. Отрицательная характеристика, данная предку, не была редкостью для русской ономастики: прозвища часто фиксировали не идеал, а реальную, узнаваемую черту, пусть и не самую лестную.

Однако значение слова «ханжа» в народных говорах шире, чем литературное. В новгородских землях это слово означало «шатун» или «попрошайка». В симбирском диалекте бытовал глагол «ханжить» — то есть «клянчить, канючить». Эти диалектные значения открывают другую версию происхождения прозвища. В таком случае Ханжой могли назвать не лицемера, а человека, ведущего праздный образ жизни, несостоятельного хозяина, живущего подаянием, либо того, кто донимал окружающих бесконечными просьбами. Эта версия ничуть не менее правдоподобна, чем первая, и особенно убедительна для северных и поволжских регионов, где такие слова были в обиходе.

Словообразовательная модель фамилии проста и типична для русского быта. Суффикс -ин указывает на принадлежность: Ханжин — это «сын Ханжи», «тот, кто относится к Ханже». Такая модель была одной из самых распространенных при формировании фамилий от прозвищ и личных имен, оканчивающихся на гласный или мягкий согласный. Поэтому фамилия Ханжин органично вписалась в общерусскую традицию, аналогично фамилиям от прозвищ типа Шишкин, Репин или Пушкин.

Точное место и время возникновения фамилии назвать сложно — процесс становления фамилий у разных сословий растянулся на несколько столетий. Крестьянские и мещанские фамилии в массе своей оформились лишь к XIX веку, хотя прозвище, давшее начало фамилии, могло возникнуть значительно раньше. Можно предположить, что фамилия Ханжин чаще встречалась там, где слово «ханжа» и производный от него глагол были живыми, — в северных и поволжских губерниях, но без архивных изысканий это лишь предположение.

Как бы то ни было, фамилия Ханжин сохранила для нас память о метком народном слове, которое когда-то дало характеристику конкретному человеку. Она — памятник живой разговорной речи, где за одним корнем скрываются и насмешка над лицемерием, и сочувствие к бедняку, и раздражение на назойливого просителя.