Фамилия Хомяков — одна из тех русских фамилий, где прозвище предка понятно без словаря, но таит в себе неожиданный поворот. Вопреки интуитивному ожиданию, основа здесь не всегда связана с запасливостью. Нарицательное «хомяк» в старину означало не только зверька, но и, по народным представлениям, существо, впадающее в долгую спячку. Отсюда прямой шаг до прозвища: Хомяком дразнили соню, лежебоку или человека медлительного и флегматичного. Впрочем, второе значение — запасливый, домовитый хозяин — тоже имело право на жизнь, и в каждом конкретном роду смысл прозвища мог различаться.

Модель образования проста и типична для XVI века: к основе «Хомяк» добавили патронимический суффикс -ов, получив ответ на вопрос «чей ты будешь?» — сын Хомяка. Такая схема доминировала в среде служилых людей и крестьянства центральной России, поэтому фамилия быстро распространилась и не стала редкой.

Письменные источники фиксируют Хомяковых рано. В документах упоминаются Иван Данилович Хомяков, боярин, 1524 год, и Борис Хомяков, 1531 год. Эти записи важны не только как ранние свидетельства, но и как указание на социальный статус: фамилия возникла не в низших слоях, а среди людей, имевших отношение к государственной службе и вотчинному землевладению.

Точное место, где прозвище впервые превратилось в наследственное имя, назвать сложно — процесс шёл десятилетиями и параллельно в разных землях. Но боярский чин первого известного носителя позволяет предположить, что корни фамилии уходят в московскую аристократическую среду или близкое к ней дворянство, хотя позже Хомяковы встречались и среди купечества, и среди крестьян.

Интересная деталь: фамилия не имеет «географического» суффикса вроде -ский, который часто выдавал выходцев из конкретных мест. Она чисто патронимическая, что делает её типичным образцом «домашней» русской ономастики. Однокоренные варианты — Хомячков, Хомякович — встречаются реже и, как правило, позднее по времени возникновения.

Сегодня фамилия Хомяков воспринимается как русская, хотя её основа понятна любому славянину. Она осталась живым напоминанием о том, как меткое бытовое прозвище, данное человеку за характер или привычки, переросло в родовое имя, пережившее столетия.