Фамилия Хорошавцевы образована от личного прозвища Хорошавец. Это типичная русская фамилия, которая отвечает на вопрос «чей?» и указывает на прямого потомка: сын, внук или более отдаленный родственник человека, которого в округе знали под этим прозвищем. Модель образования проста: к основе «Хорошавец» добавили патронимический суффикс -ев, который использовался после мягких согласных и «ц». Так что Хорошавцев буквально означает «сын Хорошавца».

Сам корень прозвища — прилагательное «хороший». В старину это слово значило не только «добрый» или «красивый», но и «ладный», «статный», «удачливый». Прозвище Хорошавец могли дать человеку пригожему лицом, либо тому, кто слыл добрым и справедливым в делах, либо удачливому в промысле. Суффикс -ец в прозвище придавал оттенок ласкательности или уменьшительности, но одновременно закреплял характерную черту как постоянный признак.

Интересно, что фамилия сохранила в себе старое чередование: в основе прозвища звук «ц», а в фамилии он переходит в «в» перед суффиксом — Хорошавцев, а не Хорошайцев или Хорошевцев. Это фонетический след живой разговорной речи, где сочетания «цв» произносились мягко и естественно. Однокоренные фамилии — Хорошев, Хорошаев, Хорошко — образованы от тех же корней, но по другим моделям, и Хорошавцевы стоят среди них особняком именно из-за этого редкого перехода.

Точное место и время возникновения фамилии назвать сложно: процесс формирования русских фамилий растянулся на несколько столетий, с XVI по XIX век, и протекал в разных регионах неравномерно. Сначала прозвища закреплялись за крестьянскими семьями в документах переписей, затем переходили по наследству. Фамилия Хорошавцев встречается преимущественно в центральных и южных областях России, что косвенно указывает на зону распространения говора, где слово «хорошавец» употреблялось особенно часто.

Несмотря на внешнюю простоту, фамилия Хорошавцев — памятник славянской письменности и культуры. Она донесла до нас не только имя конкретного человека, но и народное представление о том, что такое «хорошесть»: внешняя пригожесть, внутренняя доброта и удача в делах воспринимались как единое качество, достойное того, чтобы передать его потомкам в фамилии.