Фамилия Хорошинкин — редкий пример того, как суффикс может перевесить корень. На первый взгляд, основа прозрачна: «хорош-» от прилагательного «хороший». Но модель образования здесь нестандартная. В русских фамилиях на -ин обычно закрепляется за основами на -а/-я (Петров — Петин, Кузьма — Кузьмин). А тут к корню «хорош-» добавили суффикс -инк-, который чаще встречается в уменьшительно-ласкательных формах (хорошинка — «крошка, малютка» или что-то хорошенькое). Затем пошёл типовой патронимический суффикс -ин: Хорошинкин буквально означает «сын (или потомок) Хорошинки». То есть исходным было не имя Хороша, а прозвище или семейное имя Хорошинка — так могли называть маленького, приятного человека, возможно, ребёнка.

Вторая версия, менее вероятная, но имеющая право на существование, — связь с диалектным словом «хорошка» (в некоторых говорах — «ласка, нежность»). Тогда Хорошинка — это ласковое обращение, которое закрепилось как прозвище. Оба варианта указывают на то, что предок носителя фамилии был человеком с мягким, добрым нравом или получил прозвище по внешней привлекательности.

Географически фамилия тяготеет к центральным и южнорусским областям, но встречается редко — в основном в документах XIX века по Тамбовской и Рязанской губерниям. В списках однодворцев и крестьян она могла фиксироваться в форме Хорошинков (с суффиксом -ов), но вариант на -ин победил, вероятно, из-за того, что основа оканчивалась на согласный звук «к» — по правилам русского языка фамилии на -ин образуются от основ на -а, -я, а здесь сработала аналогия с другими фамилиями на -инкин (Трошинкин, Фоминкин).

Социальный контекст прост: фамилия не дворянская, не купеческая. Скорее всего, её носили крестьяне или мещане. В переписных книгах XVII–XVIII веков она не встречается — значит, сложилась поздно, уже в эпоху массового закрепления фамилий за бывшими крепостными после реформы 1861 года. В современной России носителей Хорошинкиных немного, что делает фамилию редкой и ценной для генеалогического поиска.