Фамилия Хрунин образована от личного прозвища Хруня, и у этого прозвища есть как минимум два независимых источника. Первый — нарицательное слово «хруны», которым в некоторых говорах называли истасканную одежду, отрепье, лохмотья или ветошь. Второй — глагол «хрунить», то есть «реветь», «громко плакать». Получается, что прозвище Хруня могло закрепиться либо за человеком, который ходил в поношенном, изношенном платье, либо за плаксивым ребенком, которого дразнили за частые слезы. Оба значения бытовые, сниженные, и оба вполне могли дать начало фамилии.

Но есть и другая версия, и она не менее правдоподобна. Хруня могла быть краткой, уменьшительной формой ряда канонических имен, начинающихся на «Х» или «Хр-»: Харитон, Хрисанф, Христиан, Христодул, Херимон. В народной среде такие имена часто усекали до коротких и удобных в обиходе форм, и Хруня — одна из них. Если следовать этой версии, то основатель рода Хруниных носил одно из этих имен, а его потомки со временем закрепили за собой фамилию по отцу.

Словообразовательная модель здесь простая и типичная для русских фамилий: к основе Хрун- добавили патронимический суффикс -ин, который указывает на принадлежность: «чей?» — Хрунин, то есть сын, потомок Хруни. Такая модель была распространена в основном в среде крестьян и посадских людей, поэтому, скорее всего, первые носители фамилии относились к простому сословию.

Что касается географии, фамилия встречается в центральных русских областях и в Поволжье, хотя узкой региональной привязки у нее нет. В словарях русских фамилий Хрунина обычно связывают именно с прозвищным значением, а не с именем, но окончательного ответа на вопрос, какой из источников был первичным, нет. Обе версии имеют право на существование, и, возможно, в разных семьях фамилия возникла независимо — от разных основ.

Любопытно, что однокоренных фамилий немного: Хрунов, Хрунков, Хрунькин. Все они восходят к той же основе, но с разными суффиксами, что говорит о живом бытовании прозвища в разных регионах. Если ваши предки носили фамилию Хрунин, стоит поискать в семейных преданиях упоминания о плаксивом пращуре или о человеке, который не гнушался донашивать чужую одежду, — но не исключено, что в основе лежало простое церковное имя.