Фамилия Худобин — это классический пример русской «прозвищной» фамилии, то есть такой, что произошла не от имени, а от личного прозвища. В основе лежит слово «худоба», которое, впрочем, таит в себе неожиданный поворот: у него было как минимум два совершенно разных значения, и от того, какое из них имели в виду, зависит, кем был предок — бедняком или, наоборот, зажиточным хозяином.

Самая очевидная версия отталкивается от прилагательного «худой». В старину это слово значило не только «тощий», но и «плохой, негодный, дурной», а также «больной». В словаре Владимира Даля «худоба» напрямую определяется как «калечество, безобразие». Следовательно, прозвище Худоба могли дать изможденному болезнью человеку, калеке или тому, кто был слаб телом. Такая этимология лежит на поверхности, и большинство однофамильцев, вероятно, ведут свою родословную именно от такого человека.

Однако есть и вторая, менее очевидная трактовка, которая полностью переворачивает картину. Существовало слово «худоба» с ударением на втором слоге, означавшее «все наличное имущество: дом, двор, скотина и прочее». В этом случае прозвище Худоба получал человек, владеющий крепким хозяйством, и фамилия Худобин могла означать «зажиточный». Эта версия не так популярна, но она показывает, как опасно делать поспешные выводы о значении фамилии, не заглянув в исторические словари.

Одно из ранних документальных упоминаний находим в «Ономастиконе» Степана Веселовского: там записаны Худобины, крестьяне, 1624 год, местность Курмыш под Нижним Новгородом. Это ценное свидетельство того, что фамилия уже бытовала в первой половине XVII века в Поволжье. Сама модель образования проста и типична для того времени: к основе «Худоба» добавили притяжательный суффикс «-ин», который отвечал на вопрос «чей?». Таким образом, Худобин — это буквально «сын Худобы», «тот, кто принадлежит Худобе».

Стоит ли говорить, что точное место и время возникновения фамилии сейчас установить невозможно: процесс становления родовых имен в России растянулся на несколько столетий. Но сам факт, что фамилия сохранила в себе два противоположных смысла — от «хилого» до «имущего», — делает ее любопытным памятником живой великорусской речи. Кем бы ни был тот самый первый Худоба — немощным страдальцем или рачительным домовладельцем, — его прозвище оказалось настолько цепким, что пережило века и стало родовым знаком.