Фамилия Кирдяпкины — одна из тех, где за привычным звучанием скрывается сразу несколько версий происхождения. Разберём их по порядку, опираясь на словообразовательную модель и семантику корня.

Фамилия образована по стандартной русской модели с суффиксом -ин, который присоединялся к основам на -а, -я. В данном случае исходная форма — прозвище Кирдяпок. Суффикс -ок здесь уменьшительный или, что чаще в прозвищах, указывает на носителя признака. То есть Кирдяпок — это человек, так или иначе связанный с «кирдом».

Что такое «кирд»? В южнорусских и, шире, славянских говорах так называли общее стадо овец, которое на артельных началах выпасали несколько крестьян или мелких владельцев скота. Человек, состоявший в таком объединении или пасший кирд, получал прозвище Кирдяпок. Его потомки и стали Кирдяпкиными. Эта версия — самая прямая и опирается на реальную хозяйственную практику прошлого.

Вторая гипотеза ведёт нас не в славянскую, а в финно-угорскую среду, конкретно — в мордовские языки. Согласно ей, в основе фамилии лежит мужское имя Кирдян, производное от глагола «кирдемс» — «терпеть, держать». В таком случае имя могли дать ребёнку, появившемуся на свет после тяжёлых родов или долгожданному первенцу. Прозвище Кирдяпок тогда — это русифицированная форма от мордовского Кирдян, что для Поволжья, где веками соседствовали русские и мордва, вполне типично.

Какая из версий правдоподобнее? Первая — с овечьим стадом — надёжнее с точки зрения словообразования: прозвище от нарицательного «кирд» объясняет и суффикс, и смысл. Мордовский след возможен, но он требует дополнительного допущения о том, как имя превратилось в прозвище с суффиксом -ок. Оба варианта имеют право на существование, и семья Кирдяпкиных, скорее всего, ведёт род либо от пастуха или крестьянина-артельщика, либо от человека, чьё имя в русской огласовке закрепилось как прозвище.

Точное место возникновения фамилии не установлено, но оба корня — и русский «кирд», и мордовский «кирдемс» — привязывают её к южнорусским или поволжским регионам. Фамилия не относится к числу аристократических, но это не делает её менее интересной: она сохранила память о малоизвестном сегодня слове «кирд» и о сложных этнических контактах на границе славянского и финно-угорского миров.