Фамилия Клюккина — редкий случай, когда написание почти полностью совпадает со звучанием, но именно эта кажущаяся простота и ведёт к ошибкам в этимологии. Самое прямое объяснение — от слова «клюка», то есть палка с загнутым концом, посох. В старину клюка была не просто тростью, а необходимым орудием для ходьбы по бездорожью, а также символом старости или немощи. Прозвище Клюка могли дать человеку, который ходил с клюкой, опирался на неё, или же тому, кто сам был похож на согнутую клюку — сутулому, сгорбленному.

Однако здесь есть важный нюанс, который отличает эту фамилию от более распространённых Клюкиных. Суффикс -ин в фамилиях обычно указывает на принадлежность: сын Клюки. Но форма Клюккина с двойной «к» на стыке корня и суффикса — это орфографическая норма, а не признак другого корня. В русском языке при добавлении суффикса -ин к основе на -к (Клюк-а) происходит удвоение согласной на письме, хотя произносится она как одинарная. Поэтому Клюккин и Клюкин — это, скорее всего, варианты одной и той же фамилии, разошедшиеся в написании из-за местных говоров или ошибок писцов.

Вторая, менее вероятная, но возможная версия связывает фамилию с диалектным словом «клюкать» — клевать, а также с глаголом «клюкать» в значении «хмелеть, пьянствовать». В этом случае Клюкка — прозвище пьяницы или, наоборот, человека, который «клюёт носом», засыпает на ходу. Но эта гипотеза слабее: основное значение «клюки» как посоха перекрывает её и по частоте употребления, и по логике прозвища.

Географически фамилия тяготеет к северным и центральным регионам России, где слово «клюка» было в ходу до XX века. Встречается она и в старых писцовых книгах, но всегда в мужской форме — Клюкка, от которой и образована женская Клюккина. Социальный состав носителей был преимущественно крестьянским: прозвище давали по внешнему признаку или по предмету быта, что характерно для непривилегированных сословий. Дворянских родов с такой фамилией не зафиксировано.

Таким образом, фамилия Клюккина — это типичное «прозвищное» образование, где за внешне простой формой скрывается не только образ старика с посохом, но и возможная путаница с однокоренными вариантами. Единственное, что можно сказать с уверенностью: её основа — древнее русское слово, а не заимствование.