Фамилия Кочанова — одна из тех, где за привычным звучанием скрывается сразу несколько версий происхождения, и выбрать единственную непросто. Самое прямое объяснение лежит на поверхности: прозвище Кочан давали по сходству с кочаном капусты. Но вряд ли предка так называли за любовь к овощам — скорее, в переносном смысле. В народе «кочаном» могли назвать человека с большой, взлохмаченной головой или, что ещё вероятнее, глуповатого, тугодума. Такая характеристика была ёмкой и нелестной, но в быту приживалась легко.

Есть и другая, менее очевидная версия, которую поддерживают некоторые исследователи русских прозвищ. Она связывает прозвище Кочан с глаголом «кочевряжиться» — то есть упрямиться, важничать, ломаться. Если это так, то прозвище указывало не на внешность, а на характер: перед нами человек капризный, несговорчивый, любящий покапризничать. Такое объяснение встречается реже, но оно имеет право на существование, особенно если учесть, что диалектные формы слов в разных губерниях могли звучать по-своему.

Обратим внимание на суффикс. Фамилия Кочанова — женская форма, а мужская, Кочанов, образована по стандартной патронимической модели «-ов». Это значит, что в основе лежит имя или прозвище отца: Кочан. Такая модель была самой распространённой в центральной России и на севере, особенно среди крестьян и мещан. Дворянские фамилии чаще заканчивались на «-ский», так что Кочановы — это, скорее всего, потомки простых людей, получивших фамилию по отцу или деду.

Географически фамилия встречается повсеместно, но заметно чаще — в регионах, где было развито огородничество и капуста составляла основу крестьянского стола. Впрочем, привязка к местности здесь слабая: прозвище было слишком понятным и распространённым, чтобы закрепиться за одним краем.

Что касается переносного значения, то оно перекликается с другими «овощными» фамилиями — Репкин, Тыквин, Огурцов. Все они, как правило, не комплиментарны: либо дразнили за внешность, либо за умственные способности. В этом смысле Кочанова — типичная «характеризующая» фамилия, каких в русском ономастиконе сотни. Но именно эта бытовая, порой грубоватая прямота и делает её живой: за ней не стоит сложная генеалогия или титул, за ней — прозвище, данное в деревне или на посаде, и оно говорит о предке больше, чем иной герб.