Фамилия Колобов — одна из тех, что образована от прозвища, и её основа лежит на поверхности. Чаще всего Колобом в старину называли человека круглого, плотного телосложения, то есть полного. Но здесь есть и другой, не менее важный смысловой слой: слово «колоб» в русских говорах означало «круглый хлебец», небольшой каравай. Это не просто еда, а символ сытости и домовитости. Поэтому прозвище Колоб могло закрепиться не только за внешностью, но и за характером — за человеком упитанным, основательным, возможно, хлебосольным.

Словообразовательная модель типична для русских фамилий: суффикс -ов указывает на принадлежность, то есть «Колобов» — это «сын Колоба». Такая модель в XVI–XVII веках стала основной для формирования фамилий у крестьян и посадских людей. Фамилия не редкая, но и не настолько массовая, как, скажем, Иванов или Смирнов, и чаще встречается в центральных и южных регионах России, где диалектное слово «колоб» было в ходу.

Интересно, что в ономастических трудах, например у Б. Унбегауна, прозвища от названий выпечки (Колоб, Пирог, Блин) выделяются в отдельную группу: они могли даваться не только по внешности, но и по роду занятий — пекарю или торговцу хлебом. Однако для фамилии Колобов версия с прозвищем по внешности всё же более правдоподобна: прозвища такого типа были очень распространены и часто вытесняли профессиональные. Споров среди этимологов почти нет, альтернативные гипотезы (например, от тюркского корня) не имеют серьёзной поддержки.

В быту фамилия иногда записывалась через «а» — Калабова, но это скорее диалектное изменение, а не отдельная ветвь. В целом, искать в фамилии Колобов глубокий социальный контекст не стоит: её носители в большинстве своём были крестьянами или мещанами, и фамилия закрепилась за ними в эпоху массового присвоения фамилий после отмены крепостного права. Ничего вычурного или редкого — обычная, живая фамилия, которая прямо говорит о том, как выглядел или чем запомнился её первый носитель.