Фамилия Коробьин — один из тех родовых знаков, где прозвище прямо указывает на ремесло предка. В основе лежит слово «коробья» — так в старину называли гнутый короб из осиновой обечайки, а также сундук с выпуклой крышкой, круглый или с четырьмя тупыми углами. Прозвище Коробья, скорее всего, получил мастер, который такие короба и делал. То есть перед нами типичное «профессиональное» именование — по роду занятий, а не по внешности или характеру.

Словообразовательная модель здесь простая и прозрачная: к основе Коробь- (от «коробья») добавился суффикс -ин, указывающий на принадлежность: «чей?» — Коробьин, то есть сын или потомок Коробьи. Такая модель — одна из древнейших в русских фамилиях, она характерна для прозвищ и имён, оканчивающихся на -а/-я.

Любопытно, что в говорах «коробья» имела и переносные значения: так могли назвать полного, неповоротливого человека или, наоборот, того, кто «набит» новостями, как короб товаром. Но в случае с фамилией Коробьин основная версия — ремесленная, и она выглядит убедительнее: слишком конкретно слово для прозвища-характеристики.

Фамилия довольно редкая, её география неширока. В документах XVII века встречаются Коробьины среди служилых людей и посадских, что подтверждает: основатель рода мог быть как ремесленником, так и, со временем, человеком ратным или торговым. Например, в писцовых книгах по Рязанскому краю упоминаются Коробьины среди помещиков — фамилия, начавшись с мастерового прозвища, со временем закрепилась и в дворянской среде.

В отличие от более частых Коробовых или Коробейниковых, форма на -ьин сохраняет старую, диалектную основу. Это делает фамилию Коробьин не просто указанием на профессию, но и языковым свидетельством: где-то в роду говорили именно «коробья», а не «короб» или «коробейка».