Фамилия Коротуха звучит необычно, но её происхождение лежит на поверхности. В её основе — прилагательное «короткий» (или его краткая форма «короток») и характерный украинский суффикс -ух(а). Этот суффикс в восточнославянских фамилиях часто придаёт слову оттенок прозвища, указывая на яркий, бросающийся в глаза признак. Таким образом, Коротуха — это человек, которого прозвали за невысокий рост или за какую-то короткую часть тела, например, короткие ноги или руки. В отличие от более распространённой фамилии Коротков, образованной с помощью стандартного русского суффикса -ов, Коротуха — типично украинская или южнорусская модель, где прозвище напрямую стало фамилией, минуя патронимический суффикс.

Словообразовательная модель здесь прозрачна. Основа «корот-» наращивается суффиксом -ух-, который активно использовался в украинском языке для образования личных прозвищ и имён (сравните: Гладуха от «гладкий», Бородаха от «борода»). В русской ономастике такие фамилии на -уха встречаются реже и обычно закрепляются в южных регионах, на границе с Украиной, или в казачьей среде. Поэтому предок-носитель фамилии Коротуха, скорее всего, был родом с территорий современной Украины, Курской, Белгородской или Воронежской областей.

Версия о происхождении от слова «коротыха» — устаревшего названия короткой верхней одежды или короткого чубука — маловероятна. Такие значения были узкотерриториальными и не дали устойчивых прозвищ. Гораздо правдоподобнее, что прозвище Коротуха дали именно человеку: низкорослому парню или мужчине, которого так и звали в деревне. Со временем это прозвище закрепилось за его детьми и внуками, превратившись в фамилию.

С точки зрения социального контекста, фамилия Коротуха — яркий пример крестьянской или казачьей номинации. Она не несёт в себе указания на род занятий или место жительства, а описывает внешность. Такие фамилии возникали в среде, где людей было много и их нужно было различать по простым, запоминающимся чертам. Сейчас фамилия редкая, и её носители могут с уверенностью сказать, что их предок был человеком, которого окружающие выделяли по росту — не в обиду, а для точности.