Фамилия Козлитин — один из тех редких случаев, когда прозвище, лёгшее в основу, могло иметь неожиданно высокий смысл. Вопреки бытовой ассоциации с упрямством или нечистотой, образ козла в народной культуре и христианской символике двойственен. Выражение «козел отпущения» напрямую связано с ветхозаветным обрядом, когда на животное символически возлагали грехи народа, после чего его отпускали в пустыню. В христианской традиции этот образ был переосмыслен как прообраз Христа, принявшего на себя грехи мира. Поэтому прозвище Козел или уменьшительное Козлюта могло даваться не в уничижительном, а в охранительном или даже благочестивом смысле — как пожелание, чтобы человек «уносил» с собой всё дурное.

Словообразовательная модель фамилии проста и прозрачна. В основе лежит нецерковное имя Козлюта — ласкательная форма от Козел. Суффикс -ин указывает на принадлежность: «чей?» — Козлитин, то есть сын, потомок Козлиты (или Козлюты). Такая модель типична для русских фамилий, образованных от прозвищ и имён, оканчивающихся на -а/-я: Козлюта → Козлитин, как Микита → Микитин или Фома → Фомин. Ударение в фамилии падает на второй слог: Козли́тин.

Фамилия редкая и не имеет широкого географического распространения. В дореволюционных источниках носители Козлитиных встречаются в основном в южнорусских и центральных губерниях — там, где диалектное «козлюта» или «козлита» могло бытовать как личное прозвище. В современных базах данных фамилия фиксируется в единичных количествах, что говорит о её локальном происхождении, возможно, от одного родового гнезда.

Стоит отметить, что фамилия Козлитин не связана с профессиональным прозвищем «козлодёр» или «козлятник» — такие занятия дали бы фамилии с суффиксами -ов/-ев (Козлов, Козлятников). Суффикс -ин здесь чётко указывает на именную, а не ремесленную основу: перед нами не «тот, кто работает с козлами», а «тот, кто происходит от человека по имени Козлюта».