Фамилия Крашаниников — один из тех случаев, когда внешняя форма обманчива. На первый взгляд она похожа на множество отчеств от названий профессий (сравните с Кузнецов, Плотников), но в её основе лежит не ремесло, а прозвище, и не такое очевидное.

Корень фамилии — «крашан(ин)». В русских говорах так называли человека, который красил ткани, пряжу или, реже, стены. Однако в отличие от слова «красильщик», слово «крашанин» звучит архаично. Встречается оно в северных и центральных областях России, особенно в старообрядческой среде, где красильное дело было распространённым промыслом. Суффикс «-анин» в этом слове — не указание на принадлежность к месту (как в «рязанец» или «тверитянин»), а редкий словообразовательный элемент, который превращает глагол «красить» в название лица по действию. Такая модель нетипична для русских фамилий, что делает Крашаниникова более редкой, чем, скажем, Красильников.

Фамилию образовали по стандартной русской схеме: прозвище Крашанин (или Крашаниник) → притяжательное прилагательное с суффиксом «-ов» → Крашаниников. Двойной суффикс «-иник-ов» мог появиться из-за того, что прозвище бытовало в форме Крашаниник, то есть «тот, кто красит». Это подтверждается и диалектными записями: в некоторых говорах слово «крашаниник» означало не человека, а окрашенный предмет (например, холст), но в качестве прозвища оно закрепилось именно за мастером.

Географически фамилия тяготеет к Вятке, Пермской губернии и Уралу. В этих краях в XVIII–XIX веках активно развивалось кустарное красильное производство, особенно синего полотна (кубовая набойка). Предки носителей фамилии, скорее всего, были не просто крестьянами, а ремесленниками, работавшими на заказ или на мануфактуру. Интересно, что в некоторых переписях встречается написание «Крашениников» — через «е» во втором слоге. Это не ошибка, а диалектный вариант: слово «крашенина» (окрашенный холст) дало ту же основу, и фамилии могли смешиваться. Таким образом, Крашаниников и Крашениников — однокоренные «родственники», разошедшиеся в произношении.

Итог прост: фамилия говорит о занятии предка, но занятии не массовом, а требующем навыка и, возможно, цеховой организации. Носитель этой фамилии может с уверенностью считать, что его предки были мастерами по окраске тканей, а сама фамилия — живое свидетельство забытого ремесленного слова.