Фамилия Краснопопин — редкая и звучит для современного уха неожиданно, даже комично. Но за ней стоит конкретная логика русских прозвищ, которые не имели цели обидеть, а просто метко описывали человека.

Словообразовательная модель здесь проста и прозрачна: основа «Краснопоп-» плюс суффикс -ин. Суффикс -ин в русских фамилиях указывает на принадлежность: «чей?» — «краснопопин», то есть сын или потомок человека по прозвищу Краснопоп. Это типичная «патронимическая» модель, как и у фамилий Иванов, Петров, но с прозвищной, а не крестильной основой.

Прозвище Краснопоп, скорее всего, относилось к внешности. «Красный» в старину означало не только цвет, но и «красивый», «яркий», «рыжий». Однако в сочетании с «поп» (в значении «зад», «ягодицы») речь идёт именно о цвете. Человек мог иметь красноватую кожу в этой области — например, из-за родимых пятен, постоянного сидения на морозе или особенностей телосложения. Прозвища по частям тела в русской традиции были обычным делом: Губа, Нос, Лоб, и Краснопоп стоит в том же ряду.

Встречается и другая, менее вероятная версия: что «поп» здесь — это священник, а «красный поп» означало либо священника с рыжей бородой, либо служителя в богатом («красном») облачении. Но тогда фамилия, скорее всего, имела бы форму Краснопопов (с суффиксом -ов, типичным для фамилий от названий профессий или социального статуса). Суффикс -ин чаще прикрепляется к прозвищам, оканчивающимся на -а/-я, что и подтверждает бытовую, «телесную» природу исходного слова.

Географически фамилия тяготеет к северным и центральным регионам России, где суффикс -ин особенно распространён. Встречается она редко, что неудивительно: прозвище было слишком откровенным, и его носители, вероятно, при первой же возможности меняли фамилию на более благозвучную или просто исчезали из документов. Сословно предки Краснопопиных — почти наверняка крестьяне или посадские люди, поскольку в дворянской среде такие «сниженные» прозвища не приживались.

Таким образом, Краснопопин — это не случайная нелепость, а живое свидетельство того, как русский язык фиксировал самую заметную черту человека, не стесняясь телесных подробностей.