Фамилия Кропотовых — типичный пример того, как одно прозвище породило сразу несколько версий своего происхождения. Основа здесь — прозвище Кропот, а оно, в свою очередь, восходит к глаголу «кропотать». У этого слова в старину было два противоположных оттенка: с одной стороны, «хлопотать, заботиться, суетиться», с другой — «ворчать, брюзжать, сердиться». То есть прозвище могло характеризовать и человека заботливого, вечно занятого, и, наоборот, ворчуна, который всем недоволен. Такая двойственность — обычное дело для русских прозвищ, которые давались по яркой, заметной черте характера, не обязательно положительной.

Но есть и другая линия. Глагол «кропотать» звучал похоже на «кропить» — брызгать, окроплять. Отсюда пошло профессиональное значение: Кропотом называли карточного шулера. Шулер ставил крап — крошечные пометки на рубашке карт, как бы «окроплял» их. Это одно из самых узких и конкретных значений прозвища, которое прямо указывает на род занятий. И хотя сегодня такая версия может показаться экзотической, для XVIII–XIX веков, когда карточные игры были повсеместны, она вполне реалистична.

Третья версия отталкивается от слова «кропкий» — так в диалектах говорили о хрупком, щуплом, низкорослом человеке. В этом случае прозвище Кропот описывало внешность: худой и невысокий. Из всех гипотез эта самая простая и лежит на поверхности, но уступает первым двум по смысловой насыщенности.

Фамилия образована по стандартной патронимической модели: к основе на твёрдый согласный добавили суффикс -ов, получилось «сын Кропота». Такая модель в XVI–XVII веках стала господствующей в центральной России, вытеснив более архаичные формы. Сказать точно, где и когда впервые записали Кропотовых, сейчас невозможно — процесс становления фамилий шёл несколько столетий и в разных регионах с разной скоростью. Но в том, что перед нами живое свидетельство народной наблюдательности и языковой игры, сомнений нет: одно прозвище вместило и суетливого хлопотуна, и ворчливого старика, и шулера за карточным столом.