Фамилия Ксензовец — редкий пример того, как польское заимствование прижилось в восточнославянской модели фамилии. В основе лежит слово «ксендз» (польск. ksiądz — священник, чаще всего католический). Прозвище Ксенз давали либо самому священнослужителю, либо, что вероятнее, человеку, который работал при костёле, помогал ксендзу или даже состоял у него в услужении. Прямое указание на духовный сан в прозвище не всегда означало, что носитель был священником — на Руси и в Речи Посполитой так могли прозвать и служку, и причетника, и просто набожного человека, часто ходившего в костёл.

Суффикс -овец в фамилии Ксензовец — типичный для западных регионов (Белоруссия, Украина, юго-западные области России). Он образует фамилии по схеме «чей сын» или «выходец откуда-то». Здесь — «сын Ксенза» или «потомок того, кого звали Ксенз». В польской традиции похожую роль играет суффикс -ович, но -овец — более характерный для белорусского и украинского ономастикона вариант. Сравните: Поповец, Дьяковец, Пономаревец — все эти фамилии тоже указывают на происхождение от человека, связанного с церковной службой.

Интересно, что фамилия Ксензовец почти не встречается в центральной России. Её география — западные области Брянщины, Смоленщины, а также Гродненская и Брестская области Беларуси. Там, где исторически было сильное католическое влияние и где польское слово «ксендз» было в ходу у местного населения, а не воспринималось как чужое.

Прозвище Ксенз со временем полностью вытеснило прежнее родовое имя — и в быту, и в документах. Так появилась фамилия, которая сегодня звучит непривычно для русского уха, но хранит память о польско-белорусском пограничье, о людях, чья жизнь была связана с костёлом, и о том, как чужая речь давала имена на новой земле.