Фамилия Кулеповых чаще всего ведет происхождение от прозвища Кулеп. В его основе лежит костромское слово «кулепня» — так называли небольшую деревушку. Скорее всего, прозвище Кулеп получил выходец из такой деревни: в среде, где каждый был на виду, человеку легко давали имя по месту, откуда он пришел. Эта версия выглядит убедительнее прочих именно из-за точной географической привязки — слово «кулепня» фиксируется именно в костромских говорах, а значит, корни фамилии, вероятнее всего, лежат на северо-востоке России.

Есть и вторая версия, которая связывает прозвище Кулеп с нарицательным «куль» — рогожным мешком. В народной речи куль часто служил символом полноты или неповоротливости. Отсюда и поговорки: «Беды кульем валятся», «Куль да рогожа — вот те и одежа». Если следовать этой логике, Кулепом могли прозвать человека грузного, неуклюжего или того, кто носил мешковатую одежду. Обе версии имеют право на существование, но первая — «географическая» — кажется более конкретной, так как указывает на реальный топоним, а не на бытовую характеристику.

Фамилия образована по стандартной для русских фамилий модели: к основе Кулеп- добавился патронимический суффикс -ов, означающий «сын Кулепа» или «потомок Кулепа». Такая модель стала преобладающей в центральной России к XVII–XVIII векам, вытесняя более архаичные формы на -ин и -ский. Поэтому Кулеповы — это, скорее всего, потомки человека, которого звали Кулеп, а сама фамилия закрепилась в крестьянской или посадской среде, где такие прозвища были особенно распространены.

Интересно, что фамилия Кулепов не имеет однозначных параллелей в других славянских языках. Это говорит о её узколокальном происхождении: она не «общеславянская», а именно русская, причем с отчетливым северным или северо-восточным следом. В отличие от фамилий, образованных от канонических имен (Иванов, Петров), Кулеповы несут в себе память о бытовом или географическом прозвище, что делает их фамилию более «народной» по духу.

Окончательно определить, какая из версий верна для конкретной ветви Кулеповых, можно только при глубоком генеалогическом поиске: изучении писцовых книг, ревизских сказок и метрических записей. Но уже сейчас ясно, что фамилия эта — не случайный набор звуков, а живой след языка и быта русских крестьян, где даже небольшая деревушка или мешок за плечами могли дать человеку имя на века.