Фамилия Курабко звучит нехарактерно для русского уха — и это подсказка к её происхождению. В ней нет привычных великорусских суффиксов -ов, -ин или -ский. Формант -ко указывает на украинскую или белорусскую почву: в этих языках суффикс -к- (с окончанием -о) образует фамилии от прозвищ, имён или профессий, придавая им оттенок уменьшительности или принадлежности.

Основа Кураб- почти наверняка восходит к тюркскому слову «кураб» или «курап» — так в степных диалектах называли сухую траву, бурьян, а иногда и негодный, пересохший сноп. В южнорусских и украинских говорах закрепилось слово «курабиться» — сохнуть, чахнуть, корёжиться от зноя. Прозвище Кураб могли дать человеку сухопарому, высокому и худому, либо тому, кто жил в засушливой местности и занимался выжиганием степи под пашню.

Менее вероятна, но допустима связь с арабским «курб» — близость, родство. В таком случае прозвище могло получить человек, пришлый из южных краёв, которого называли «ближним» или «свояком». Однако для украинско-белорусского ареала тюркская версия выглядит убедительнее: контакты с крымскими татарами и ногайцами оставили заметный след в местной ономастике.

Фамилия Курабко редкая и локальная. Если судить по географии современных носителей, её ядро — западные области Украины и юг Беларуси, особенно Гродненщина и Волынь. Там фамилию могли записать в метриках в XVIII–XIX веках, когда крестьянам и казакам массово присваивали прозвища, ставшие наследственными. Сословно предки Курабко — скорее всего, крестьяне или мелкие шляхтичи, не попавшие в дворянские родословные книги.

В написании фамилии встречается вариант Курапко — с глухим «п» вместо звонкого «б». Это не ошибка, а отражение живого произношения: в белорусском языке оглушение звонких согласных на конце слова — норма. Поэтому в старых документах один и тот же человек мог фигурировать и как Курабко, и как Курапко.