Фамилия Куратёв — редкий случай, когда у одной основы есть три совершенно разных объяснения, и каждое по-своему правдоподобно. Начнём с самого прямого: прозвище Куратий, от которого по модели на -ёв образована фамилия, могло произойти от глагола «курать». В русских говорах это слово означало «небрежно шить» или «писать каракули». Если так, то первый Куратёв был, скорее всего, портным или сапожником, который работал кое-как, — и прозвище закрепилось за ним как насмешка.

Вторая версия выводит фамилию из немецкого языка: Kurat — это католический священник, буквально «курат» (от лат. cura — забота о душах). В России XVIII–XIX веков выходцы из немецких земель нередко попадали на службу, и их прозвища русифицировались. Если предок Куратёвых был приходским пастором или католическим ксёндзом, то фамилия могла возникнуть именно так. Эта гипотеза объясняет редкий для восточнославянских фамилий суффикс -ёв при немецкой основе: он адаптировал звучание под русский строй.

Третья, самая неожиданная версия, связывает фамилию с эстонским словом «kurat» — «чёрт, нечистый». У многих народов, в том числе у финно-угров, существовала традиция давать детям «охранные» имена с негативным значением: считалось, что злые духи не тронут того, кого уже назвали «чертёнком». Если основатель рода жил на северо-западе России, в Прибалтике или среди эстонских переселенцев, имя Курат могло быть именно таким оберегом.

Интересно, что в белорусских архивах (в частности, в документах общества «Мемориал») зафиксированы Куратёвы из Могилёвской области: Григорий Петрович (1876 г.р.) и Дмитрий Петрович (1896 г.р.) из деревни Липовка Костюковичского района. Это указывает на очаг бытования фамилии на востоке Беларуси, где пересекались славянские, балтские и финно-угорские влияния. Какая из трёх версий верна для этих конкретных людей — сказать трудно, но ясно одно: фамилия Куратёв не вписывается в простые схемы и требует отдельного разбора для каждой ветви рода.