Фамилия Курдун — редкий пример, где сталкиваются две совершенно разные культурные традиции: ближневосточная и балтийская. В первом случае основой мог послужить этноним «курды» — один из древнейших народов Ближнего Востока, традиционно занимавшийся полукочевым скотоводством и земледелием на территории современных Турции, Ирана, Ирака и Сирии. Прозвище Курдун могли дать человеку, который либо сам был курдом по происхождению, либо внешностью, привычками, манерой одеваться или обычаями напоминал представителей этого народа. Такие прозвища по этническому признаку были распространены в среде русских крестьян и казачества, где «чужого» часто называли по его предполагаемой родине.

Вторая гипотеза отсылает к литовскому глаголу kurdinti — «селить, поселять». Если следовать этой версии, прозвище Курдун могло закрепиться за человеком, который занимался расселением крестьян или рабочих, приехавших на заработок. В условиях Литовского княжества, а затем и Российской империи, где переселенческие процессы шли активно, такая профессия была востребована. Словообразовательная модель здесь проста: корень kurd- плюс типичный для восточнославянских прозвищ суффикс -ун, указывающий на деятеля (ср. бегун, крикун, хлопотун). Фамилия закрепилась в форме Курдун без дополнительных суффиксов принадлежности (-ов, -ин), что характерно для украинской и белорусской традиции, где прозвища часто переходили в фамилии в исходном виде.

Какая из версий правдоподобнее? Этническая гипотеза проще и нагляднее, но уязвима: контакты русских с курдами были эпизодическими, в основном через военные кампании или торговлю. Литовская версия сложнее, но объясняет фамилию через реальный социальный механизм — переселение. Окончательный выбор зависит от географии: если большинство носителей фамилии Курдун сосредоточено в западных областях России, Беларуси или в Литве, то вторая версия весомее. Если же фамилия встречается на юге или в казачьих регионах, вероятнее первая.