Фамилия Куревлева (и её мужской вариант Куревлев) хранит память о прозвище дальнего предка — Куревель. В основе лежит глагол «куревить», то есть «бедокурить, проказничать, шалить». Скорее всего, прозвище прилепилось к человеку живому, весёлому, озорному — такому, кто не сидел на месте и постоянно что-то затевал. Впрочем, есть и вторая версия: прозвище могли связать с белорусским словом «курвель», которое означало «блудник, развратник». Если так, то Куревлем называли женолюба или человека, не склонного к строгой семейной жизни. Оба объяснения не противоречат друг другу — в народном сознании озорство и любовные похождения часто шли рука об руку.

С точки зрения словообразования фамилия Куревлева — типичная русская модель на -ев, указывающая на принадлежность: «чей?» — Куревлев, то есть сын или потомок Куревеля. Суффикс -ев присоединяется к основам, оканчивающимся на мягкий согласный или -ль, что и произошло в данном случае. Такая модель была особенно распространена в северных и центральных губерниях России, где активно использовали полные прозвищные формы без усечения.

Несмотря на внешнюю редкость, у фамилии есть «родственники»: Курев, Куревкин, Куревин. Все они восходят к тому же корню, но с разными суффиксами. Это говорит о том, что прозвищное гнездо с основой кур- было довольно продуктивным в народной среде. В словарях русских фамилий (например, у Б. Унбегауна) такой тип прозвищ от глаголов, описывающих поведение, встречается часто — от «Шалимов» до «Балагуров», и Куревлев стоит в том же ряду.

География бытования фамилии сегодня неширокая, но показательная: чаще всего Куревлевы встречаются в Вологодской, Костромской и Архангельской областях. Это косвенно подтверждает севернорусское происхождение прозвища и фамилии. В южных регионах она почти не фиксируется.

Таким образом, фамилия Куревлева не таит в себе аристократического или служилого происхождения. Её корни — в бытовом прозвище, которое дали человеку за характер. И хотя сегодня за ней не стоит ни громких титулов, ни известных исторических личностей, она ценна именно как живое свидетельство народной речи и тех качеств, которые в человеке замечали и запоминали.