Фамилия Куркоедов — редкий и выразительный случай, когда прозвище, лёгшее в основу, почти не скрывает своего смысла. Она образована по стандартной модели: от прозвища Куркоед с помощью патронимического суффикса -ов, который буквально означает «сын» или «потомок». Слово «куркоед» — составное, из двух частей: «курка» и «ед». Здесь и кроется главная интрига.

В диалектах русского языка «курка» — это не только уменьшительное от «курица», но и распространённое название курицы, особенно в южных и западных говорах. Соответственно, «куркоед» — тот, кто ест кур, то есть любитель курятины. Прозвище могли дать человеку с отменным аппетитом на птицу или, что вероятнее, с иронией — тому, кто воровал кур у соседей. В крестьянском быту XVIII–XIX веков мелкое воровство домашней птицы было делом нередким, и меткое прозвище закреплялось за семьёй.

Менее вероятная, но лингвистически возможная версия связывает «курку» с польским или украинским словом «курка» — курица, индейка. В таком случае фамилия могла бытовать в западных губерниях Российской империи, где украинское или белорусское влияние было сильнее. Однако суффикс -ов типичен для великорусского ареала, что склоняет к первой версии.

Фамилия Куркоедов не встречается в списках дворянских родов и не фиксируется в старых боярских книгах. Она явно крестьянского или мещанского происхождения — из тех прозвищ, что давали не для красоты, а для точности. По данным современных справочников, она крайне редка: в основном встречается в центральных и южных областях России, а также в некоторых регионах Украины, куда переселялись русские крестьяне.

Сравнение с однокоренными фамилиями — Куроедов, Курочкин, Куркин — показывает, что все они вращаются вокруг той же птицы, но Куркоедов стоит особняком из-за архаичной диалектной формы «курка». Это делает фамилию не просто «птичьей», а ценной для историка языка — она сохранила местное слово, почти исчезнувшее из современной речи.